Волк в овчарне
Шрифт:
– Вона как, - покивал старик. – А ты знаешь, милок, сколько верст отседова до чугунки?
– Так я же и говорю, - пожал плечами Эрвин. – Я мест этих не знаю. Охранники ссадили с поезда и оставили на рельсах.
– Чего ж, не пошел по рельсам? – задал старик правильный вопрос.
Надо было отвечать, и Эрвин вдруг понял, что правда лучшая политика.
– Эти из охраны, - тяжело вздохнул он, - хотели меня убить. Просто так, по приколу. Я же безбилетник, и товарняк стоит посреди природы.
– Отбился? – поднял бровь старик. – От двоих? Как?
– Застрелил, - признался Эрвин.
– Вона как! – восхитился старик. – Меня тоже прикончишь?
– Ну, вы уж, дяденька, скажете! – усмехнулся в ответ Эрвин. – Я же не душегуб какой. У вас хотел Христа ради попроситься на ночлег и дневку. Устал очень. Баньку бы еще. А потом уйду. Покажите, куда идти, и уйду.
– Вообще-то, ты врешь, паря, - неожиданно улыбнулся дед. – Ты, как есть, душегуб, но из тех, кто ради озорства или из-за ерунды людей не убивает. И ко мне ты действительно обратился за помощью. Тут нет вранья.
Начав говорить, как сиволапый крестьянин, старик перешел на культурную речь. Он больше не играл.
– Как тебя называть? – спросил он.
– Алексей, - представился Эрвин.
– Михаил Борисович, - кивнул старик. – Проходи в дом, гостем будешь.
Михаил Тавров оказался нормальным человеком. Выяснив все, что считал нужным, он накормил Эрвина наваристой ухой из налима с картофелем и перловкой, ржаным хлебом позавчерашней выпечки и самой отварной рыбой с хреном. Даже стопку самогона налил.
– Много тебе, я думаю, нельзя, но в качестве премедикации[25]…
«Культурный мужчина, - отметил Эрвин, выцеживая из стопки довольно-таки неплохой самогон. – Знает редкие слова… Тройная очистка? Однако!»
Его немного разморило от тепла и сытости, но старик не дал ему заснуть. Повел мыться.
– Баню к ночи растоплю, - сказал он, заведя Эрвина за дом. – А пока вот тебе ведро кипятка и бочка с дождевой водой. Мыло, скребок и мочало[26]. Мойся, давай. Чистые подштанники и рубаху сейчас принесу…
А дальше был неспешный разговор о том о сем, но уже под чай, а не под алкоголь. И где-то в середине разговора старик вдруг спросил:
– Про магию свою знаешь или как?
– Знаю, - не стал отпираться Эрвин, гадая, как так старик сходу узнал про магию.
– Что умеешь?
– В темноте вижу и еще вот это. – Эрвин поднял руку и показал электрические разряды на кончиках пальцев.
– Неплохо, - констатировал старик. – Если знать правильные места… Но ты ведь знаешь?
– Знаю, - не стал отнекиваться Эрвин, - но не помню откуда. – Я, вообще, порой удивляюсь, когда что-то вылезает на свет, но ни разу не вспомнил, откуда я это знаю. А вы, Михаил Борисович, откуда про меня знаете?
– Посмотрел на твои синяки и помножил на силу удара, - объяснил старик. – Если без магии, то тебя, парень, давно бы похоронили. Обычные люди с такими травмами не живут. Чем били, знаешь?
– Вроде бы, ногами, но, может быть, и палками, - пожал плечами Эрвин. – Смутно…
– Бывает, - неопределенно хмыкнул старик, и Эрвин вдруг подумал, что, возможно, эта их встреча неслучайна.
То есть, случайная, разумеется, как и многое другое в любой жизни, в каждой судьбе, и в его тоже, поскольку он отнюдь не исключение. Конечно, если думать о переселении душ, то сразу приходит в голову идея исключительности, но ведь и это, скорее всего, была игра случая, а не воля неких неизвестных ему Высших Сил. В остальном же все происходило, как обычно. Жизнь, как движение из точки А в точку Б, и в этом смысле его собственная жизнь была похожа на очередную электронную бродилку с элементами шутера[27]. Идешь себе и идешь, пока тебя не остановят, как однажды остановили его и как «тормознули ногами» бедного Алёксу. Но, пока ты жив, ты движешься даже тогда, когда сидишь, стоишь или лежишь, и движение это, если не задумываться о таких вещах, как Великий Замысел или Сюжет игры, полно случайностей. Хороших и не очень, но в любом случае в этой игре есть место свободе воли и личным качествам человека. Выбор между тем, чтобы собирать ништяки или получать по хлебалу, довольно часто зависит от самого игрока. Среагировал вовремя – ушел из-под удара, заметил золотой блеск в водах ручья – нашел самородок. Вот в этом, по-видимому, и выражается извечный конфликт между случайностью и закономерностью, и сейчас Эрвин решил, что случайная встреча с Михаилом Борисовичем может оказаться вполне себе судьбоносной.
Так оно и вышло. Баня, еще одна миска душистой ухи и чашка горячего травяного сбора с медом, и Эрвин отключился. Дошел до указанного ему хозяином места, улегся на широкой лавке, завернувшись в старый овчинный тулуп и подложив под голову свернутый валиком зипун, и отключился. А утром они с хозяином заимки[28] ели кулеш из пшенной крупы с жареным кабаньим салом и черемшой[29] и запивали все это богатство горячим чаем, вернее очередным сбором, заваренным вместо чая. И как-то так получилось, что в тот день он из острога[30] не ушел. Потом случилась непогода, а еще позже, то есть, уже дня через три, старик предложил ему остаться на заимке в качестве компаньона и помощника.
– Тебе же, как я понимаю, все равно идти некуда, а мне с возрастом становится все труднее тащить на себе все хозяйство, - сказал Михаил Борисович. – Оставайся. Приведем в порядок еще одну комнату наверху, и живи себе. Парень, я вижу, ты рукастый и не глупый, чего не знаешь научу, а жить тут, уж поверь, совсем неплохо…
В общем-то, старик был прав. Идти Эрвину было некуда, да и незачем, а здесь он будет обеспечен крышей над головой и пищей, да и подучится, глядишь, тому или другому, поскольку Михаил Борисович Каратай оказался человеком образованным и одаренным, пообещав среди прочего поучить Эрвина правильно пользоваться своим Даром…
[1] Если кто не знает или забыл, война в Афганистане закончилась только в 1989 году, так что, скажем, в 2010 такому перцу могло быть всего-то чуть за сорок.
[2] Французский Иностранный легион или Иностранный легион — войсковое соединение, входящее в состав сухопутных войск Франции и комплектуемое преимущественно из иностранцев.
[3] В. Высотский, - классика, - «Солдат всегда здоров/Солдат на все готов/И пыль, как из ковров/Мы выбиваем из дорог. И не остановиться/И не сменить ноги/Сияют наши лица/Сверкают сапоги!».
[4] Сансара — круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой, одно из основных понятий в индийской философии: душа, тонущая в «океане сансары», стремится к освобождению и избавлению от результатов своих прошлых действий (кармы), которые являются частью «сети сансары».
[5] Говоря – местное название поморского говора.
Поморские говоры — говоры севернорусского наречия, распространённые среди поморов и других северных русских в бывших Архангельской и северных частях Олонецкой и Вологодской губерний.
[6] Хольмгард (Holmgardr) — столичный древнерусский город из скандинавской литературы, традиционно ассоциируемый с Новгородом.
[7] В картографии легенда карты (или условные обозначения) — это список или таблица, содержащая все использованные на карте условные знаки, символы, цвета и их пояснения, благодаря которым читатель может правильно интерпретировать изображенную на карте информацию. Легенда помогает понять «язык» карты, раскрывает логику классификации объектов и географических явлений, а также может содержать информацию о масштабе карты.