Чтение онлайн

«Жаль… Но три не две, а сколько их, интересно, всего?»

Наличие крестражей ставило перед Беллой серьезную этическую проблему. С одной стороны, она не стала бы возражать, если бы Темный Лорд вернулся и снова возглавил движение. Сама она участвовать в этом не собиралась, да и не позовут. Малолетка и метки на ней больше нет. Но другие, такие, как Малфой, наверняка впишутся, и ей хотелось верить, что наученный горьким опытом Повелитель не станет сеять смерть и разрушения. В конце концов, после всех перегибов Министерства и Дамблдора консервативная повестка может стать весьма популярной и востребованной. Но была у всего этого и другая сторона. Во-первых, имея столько крестражей, сколько, судя по всему, наделал Лорд, ничем хорошим его воскрешение не может стать по определению. И, во-вторых, существовала проблема Поттера, и ее каким-то образом придется решать. Если в первой жизни она бы его просто прибила, то в новой – трогать ребенка не стала бы ни сама, ни другим не позволила. А теперь, когда выяснилось, что он ей кровная родня, тем более…

«Придется порадеть родному человечку… - решила, обдумав ситуацию.
– Бойда попрошу, Эрвин мне не откажет!»

***

Второй год обучения едва не начался с катастрофы. Поттер не смог пройти на перрон, с которого отправляется Хогвартс-экспресс. Какой-то мудак заблокировал проход на платформу 9 3/4 , и рядом с Гарри, словно так и планировалось, тут же оказался Рон Уизли. Этот рыжий говнюк, якобы, тоже не смог пройти через барьер, хотя, возможно, так, на самом деле, и обстояли дела, и сразу же начал уговаривать Поттера угнать заколдованный «Фордик» своего отца и лететь на нем прямо в школу. Зачем это было нужно Уизли, остается только гадать, поскольку имелось, как минимум, три других возможности добраться до Хогвартса, не нарушая при этом Статута Секретности и не нарываясь на неприятности. Но, слава богу, плотное общение с Эрвином и Блэками привело к тому, что у Мальчика-Который-Выжил прорезалось чутье на подставу, и он начал проявлять умеренную осторожность, в особенности, когда это касалось Уизли. Поэтому, не поддавшись на провокацию, он отправился искать какого-нибудь взрослого волшебника и, разумеется, нашел, потому что кто же в такой день оставит вход на платформу 9 3/4 без присмотра? Дальше не интересно. Вызвали авроров, те, в свою очередь, высвистали невыразимцев, - дело-то не шуточное, - и эти компетентные господа занялись исследованием неизвестного феномена, а Поттера и Уизли переправили камином прямо Хогвартс в кабинет декана Макганагал. Так что никто не пострадал и не наделал глупостей, а ведь могли, а, возможно, и должны были, чтобы дать кое-кому еще один рычаг давления, но не срослось.

Вообще, следует признать, за прошедший год Поттер давольно сильно изменился. Появилась некая уверенность в себе и привычка сначала думать и только потом действовать. Эрвин сделал все, что мог, а Дафна и Белла добавили, хорошо поездив по мозгам гриффиндорца. Поэтому первое, что сделал Поттер, вернувшись на летние каникулы в дом своей тети, это побеседовал со старшими Дурслями. Дурсли удивились, - дядя от такой наглости чуть не впал в неистовство, - но продержались они ровно столько, сколько потребовалось, чтобы услышать из уст мальчика простой вопрос, не самоубийцы ли они?

Во-первых, объяснил им мальчик, продолжая над ним издеваться, они рискуют получить неконтролируемый выброс магии, который их, если и не убьет, то уж верно покалечит, чего Гарри делать решительно не желает, но тут уж хозяин-барин, если таково их желание, он возражать не станет. Но все это всего лишь «во-первых», а, во-вторых, у него нашлись довольно близкие родственники со стороны отца, - вдаваться в подробности Поттер предусмотрительно не стал, - и сейчас они ведут официальную тяжбу со службой опеки, чтобы забрать его к себе. Однако дело не только в том, что Гарри вскоре покинет «гостеприимный» дом Дурслей, а в том, что, узнав, как ему здесь живется, родственники захотели тут же навестить тетю и дядю, и, скорее всего, если бы это случилось, то встречи этой Дурсли не пережили бы, причем все, включая Дадли. На первый случай Гарри их упросил этого не делать, но ведь и его терпение небезгранично.

Удивительно, но даже такое тупое животное, как дядя Вернон, посыл принял и понял, оставив Поттера в покое. Так что, летом Эрвин спокойно забирал Гарри, как минимум, раз в неделю, - на прогулку, в театр, на скачки, - ну или его навещала одна из девочек с в сопровождении кого-нибудь из взрослых. Так прошли каникулы Поттера, наверное, первые в его жизни, когда он мог жить, а не выживать. Однако, слушания в Визенгамоте по поводу опеки, а вопрос этот каким-то совершенно неочевидным образом перекочевал из ведения Министерства в ведение Парламента, так пока и не состоялись. Их грамотно и не безрезультатно тормозили, а порой и торпедировали с помощью обычных бюрократических приемов. Впрочем, не все обстояло настолько безрадостно. Расследование дела Сириуса Блэка затормозить не удалось, - а ведь кое-кто явно старался предотвратить неизбежное, - и уже в конце июля стало известно, что никакого дела Сириуса Блэка, собственно, нет и не было. Следствие тогда не проводилось, судебных слушаний не состоялось. Все ограничилось какой-то несуразной бумагой, в которой буквально в трех предложениях был изложен состав приписываемого Блэку преступления и записан приговор – пожизненное заключение в Азкабане. Подписей было две. От «следствия» - начальник Аврората Аластор Грюм и от «прокуратуры» - директор ДМП Барти Крауч старший. Имелась, впрочем, и стыдная виза Визенгамота, собственноручно наложенная председателем Дамблдором. В общем, это был пиздец. Случившийся скандал скрыть не удалось. Следствие довольно быстро установило, что Сириус невиновен, и что его невиновность должны были обнаружить еще тогда, в 1981 году, и в середине августа отец Поттера был наконец освобожден. Впрочем, его физическое и психическое состояние было таковым, что Вальбурга тотчас отправила его на лечение в закрытую клинику в Швейцарии. Однако перед тем, как заслать его порталом в Берн, адвокат Блэков взял у Сириуса показания по поводу его предполагаемого отцовства. Тест по крови и эти его показания не оставили и тени сомнения в том, кто является биологическим отцом Гарри Поттера. Вот только Визенгамот все еще саботировал принятие решения об опеке, и у Эрвина возникло подозрение, быстро превратившееся в уверенность, что существует некий заговор в отношении Мальчика-Который-Выжил, и что центральной фигурой этого тайного плана является никто иной, как директор Дамблдор. А вот зачем Гарри понадобился Дамблдору, они узнали только во время рождественских каникул.

Дело в том, что как раз накануне Рождества Вальбурге удалось наконец дожать Визенгамот, и опека над Поттером была передана ей, как его родной бабушке, поскольку отец мальчика все еще находился в состоянии, отнюдь не способствующем полноценному исполнению обязанностей опекуна. Вообще-то, Сириус как раз очень хотел стать Гарри «настоящим отцом», но Вальбурга опасалась его инфантилизма и неуравновешенности, лишь усилившихся за время отсидки, не говоря уже о том, что Блэк был в свое время ярым приверженцем Дамблдора, и ни у кого не было уверенности, что ему удалось наконец изжить влияние старика. Иди знай, какой фортель он может выкинуть, снова попав под обаяние и влияние Великого Светлого. Так что лучше было не рисковать, и поэтому ответственным взрослым стала именно бабушка, а не отец. И поскольку Вальбурга придерживалась старых традиций, то сразу по прибытии в Блэк-хаус Поттер был взят в оборот.

Прежде всего, был проведен обряд Признания. Сириус, ненадолго прибывший из Берна, официально признал Гарри своим сыном, а род Блэков в лице всех своих живых представителей принял Поттера в семью. И сразу после этого был проведен ритуал Отождествления. Магия Блэков приняла мальчика в Род, и на родовом гобелене появилась новая веточка, а на ней портрет Гарри и подпись: Арктурус IV Сириус Поттер-Блэк сын Сириуса III Блэка и Лилиан Поттер. Имя Гарри, данное ему по настоянию Джеймса Поттера, исчезло, но зато возникла проблема, как теперь его называть. Гарри Поттер – это бренд, это Мальчик-Который-Выжил, в то время как Арктурус Поттер-Блэк – это никому неизвестный чистокровный аристократ и к тому же отнюдь не сирота. Такая вот дилемма, и было очевидно, что директор Хогвартса ничего менять не позволит. Сказано, что мальчика зовут Гарри, значит, Гарри. Однако на данный момент это не было «вопросом дня». В ходе проведения ритуалов у Блэков возникла куда более серьезная проблема. То есть, проблема эта существовала давно, но правда о ней открылась только сейчас.

Эрвин оказался прикосновенен к этой тайне по двум весьма серьезным причинам. Во-первых, потому что именно он нашел Поттера в том смысле, что вырвал его из цепких рук Дамблдора и привел к Блэкам. А, во-вторых, как понял он сам, ни Вальбурга, ни Белла не знали, что с ЭТИМ делать, и у Беллатрикс возникла идея, что, может быть, решение способен найти Бойд. Она рассказала Эрвину про крестражи и объяснила, что от Поттера «несет» тем же самым злом, которое скрыто во всех других проклятых артефактах. Однако сама Белла ощутила исходящий от Поттера «смрад» только тогда, когда мальчик оказывался рядом с другими частями души Темного Лорда. К слову сказать, наличие крестража в шраме Поттера объясняло, пусть и задним числом, те головные боли, которые одолевали мальчика каждый раз, когда он пересекался с профессором Квирреллом. Крестраж реагировал на близость другого кусочка души Темного Лорда. И это было, пиздец, как плохо, но крестраж, укоренившийся в живом человеке, и сам по себе представлял крайне серьезную проблему.

– Знаешь, - сказала Белла Эрвину ночью, когда, утомившись от нежности и страсти, они устроили перекус пирожными и шоколадом прямо посреди разгромленной постели, - до того, как это обнаружилось, я еще сомневалась, не стоит ли мне поддержать Лорда, если он все-таки вернется. И не смотри на меня так, Эрвин, я такая, какая есть. Безумие ушло, - пожала она своими изящными плечиками, - но убеждения-то остались. Но вот какое дело. Поттера я ему не прощу. Использовать годовалого ребенка, чтобы создать еще один крестраж… Это… это невообразимая мерзость. Но, если этим младенцем оказался мой племянник…

– Он тебе не родной… - напомнил Эрвин.

– Сын Сириуса мой племянник, - коротко и резко припечатала Белла.

– Возможно, Лорд сделал это случайно… - предположил Эрвин, которому было крайне важно понять, насколько эта Белла отличается от той Беллатрикс. И, похоже, Беллатрикс Блэк и Беллатрикс Лестрейдж – это действительно две разных женщины.

– Я думала об этом, - кивнула девочка. – Но, нет. Это слишком сложное колдовство, Эрвин, чтобы его эффект возник случайно. Лорд пришел к Поттерам не убивать ребенка, он хотел использовать своего предсказанного пророчеством врага себе на пользу. Случайно произошло другое. Не думаю, что Лорд пришел к Поттерам, чтобы совершить темный ритуал и самоубиться. Это не в его духе. Полагаю, там была ловушка, и я думаю, что знаю, кто именно и зачем «призвал» Темного Лорда в дом Поттеров. Другой вопрос, знал ли Дамблдор о ритуале, который собирался провести Лорд? Являлось ли это частью его плана или произошло только потому, что Дамблдор плохо знал Волан-де-Морта? Не понимал его? Не мог предположить, что подслушанное пророчество станет не поводом убить своего потенциального победителя, а возможностью использовать, ребенка, чтобы создать невиданный доселе крестраж и, возможно, запасное тело «на вырост».

– В любом случае, теперь он знает о крестраже, - подвел Эрвин итог их попытке распутать эту давнюю грязную интригу. – Это могло бы объяснить все странности в его отношении к Гарри Поттеру.

– Возможно, - согласилась Белла. – Но не это, как ты понимаешь, главное. Что нам делать с Поттером? Как извлечь из него эту мерзость, не убив на месте и не сведя с ума? Все, что мы с Вальбургой нашли, увы, приводит к одному из этих двух вариантов.

– Есть у меня кое-что… - усмехнулся Эрвин. – Но скажи бабушке, что у меня есть два условия. Пусть перестанет изображать из себя ханжу и позволит мне ночевать в Блэк-хаусе. И я требую допуска к библиотеке Блэков.