Чтение онлайн

— За что извинить?

— Ну то, что я сказала, чтобы ты побыла в моей шкуре.

— Я не обижаюсь, я понимаю тебя, очень хорошо понимаю. Просто меня пугает твое поведение, ты готова убивать.

— А что мне делать? А говоришь, понимаешь.

— Вера, я же не иду убивать всех подряд только потому, что и они могли бы быть на месте тех, кто со мной это сделал. Заметь, что у меня тоже есть повод ненавидеть. И еще какой! Но я не иду мстить всем подряд только потому, что он подонок и видит во мне только дырку. Если я начну мстить за это или за то, что он не видит во мне женщину, я стану такой же, как и он. Месть — плохой товарищ. Просто нужно оставить в прошлом то, что было, и жить настоящим, при этом сделав выводы, чтобы впредь не допускать таких ошибок. Прошлое должно быть наукой, а не смыслом жизни. А если ты собралась мстить, значит, ты делаешь свое прошлое смыслом своей настоящей жизни. Оставь прошлое, иначе оно тебя погубит. Месть слепа, у тебя затемнен разум. Ты не способна думать, когда тобой овладевает чувство мести. Нельзя, Вера, убивать направо и налево. Оружие нам дают не для того, чтобы убивать. Мы не какие-нибудь бандиты, нам его дают, чтобы защищать. Защищать наших детей, наших стариков, наших женщин, матерей, да и Родину, наконец. Я знаю, что говорю. Я видел много крови, страданий, растерзанные пулями тела детей. Сам терял своих друзей. Убивал, наконец. Пусть сердце зачерствело, но при всем этом я не стал черствым и злым на весь чеченский народ. На афганский народ. Мы — русские, и мы способны прощать нашим врагам. И это правильно, это у нас в крови. Если бы мы не прощали, мы тогда должны были и Германию стереть с лица земли, а еще раньше — Францию. Нет, Вера, нельзя так жить, с одной только мыслью о мести. Да и зачем мне такая напарница нужна? Как я могу доверять ей, если знаю, что у нее разум затемнен местью? Мне нужна напарница со светлой холодной головой и горячим сердцем, а не наоборот. Напарница, которая может думать. Которая просто делает свою часть работы. И думает не о мести за свое прошлое, а о работе, о напарнике. Мне тогда будет легче самой, потому что не буду думать, что выкинет эта обезбашенная мстительница. Что у нее в данный момент в голове. О чем она в данный момент думает: о том, как меня прикрыть, или о своем прошлом? И я должна быть уверена, что ты покончила со своим прошлым раз и навсегда, что оно тебя не преследует, и ты в самый ответственный момент не начнешь мстить. Пугаешь ты меня, Вера. Пугаешь. Я понимаю, что у тебя желание защитить себя. Но помни: это желание не должно превратиться в жестокие и бессмысленные убийства. Не надо становиться с теми, кого ты ненавидишь, на одну ступеньку. Ты выше их, выше этих нелюдей. У тебя горячее сердце, так постарайся не превратить его в кусок льда. Лучше голову остуди. — Я сказал все это жестко. Пусть даже и грубо, но я сказал правду. Пусть думает.

Дальше ехали молча. Нас по-прежнему никто не преследовал. Уже проехали Канск. Может, отказались от этой затеи?

Когда покинули пределы Красноярского края, я решил поспать. Вера так и просидела, поджав к себе ноги и обхватив руками колени, глядя куда-то в темноту, иногда закуривая. За все время она не сказала ни слова. Я слышал, как она иногда всхлипывала и шмыгала носом. Но я молчал. Мне было жалко ее, но я не хотел, чтобы она превратилась в безжалостного убийцу. А все шло к этому.

Подремав пару часов, я обнаружил, что Веры в салоне нет. Осмотрелся и вышел из машины. Веры не было видать. И где ты? Еще этого мне не хватало. Я вздохнул и нашел место, сходил в туалет. Затем достал воду и умылся.

— Привет! — услышал я за спиной. Повернувшись, увидел Веру.

— Привет, ты что, не спала?

— Нет, что-то не хотелось. Давай, я тебе полью, — она взяла бутылку.

На удивление, она была очень спокойной и серьезной. Даже выглядеть стала старше. Умывшись, я достал газовую плиту и заварил кофе. Сегодня были уже четвертые сутки, как мы жили в машине. Уже нужно было где-то и душ принимать. Я даже будучи мужчиной раз в трое суток заезжал в мотели. Но, конечно, я не имею в виду фронтовую жизнь, там и разу в неделю были рады, а если в боевом поиске, то и говорить не приходилось. Но сейчас не боевой поиск, и я не мужчина, да и Вера тоже.

Вечером мы были уже за Иркутском, на подъезде к Улан-Уде. Заехали в придорожный мотель и сняли номер. Пока Вера мылась, я включил телевизор. Я даже забыл, когда в последний раз смотрел новости. Может, там уже война началась, а я и не знаю… Выйдя из душа, Вера молча взяла из чемодана халат.

— Обиделась?

А в ответ — тишина. Она вообще сегодня за день, не считая утра, произнесла всего пару слов. «Ну и ладно», — подумал я и пошел мыться. Наконец-то я встал под теплый душ. Когда вышел, Вера смотрела какой-то фильм.

— Что смотришь?

— Кино.

— Какое?

— «Хакеры».

— Про что?

— Про хакеров.

— Не хочешь разговаривать?

— Я кино смотрю. Ты мне уже все сказала.

Я вздохнул, сел рядом, помолчал и произнес:

— Вера, я не буду извиняться или брать свои слова обратно. Я сказала все, что думала. Пойми, я не хочу, чтобы ты превратилась в хладнокровного убийцу. И я не хочу, чтобы тебя убило твое же прошлое. Ты говоришь, что ты хочешь быть похожей на меня. А ты видела, чтобы я мстила? Ладно, согласна, ты отомстила своему брату. Дальше оставь эмоции, все. Тут тебе не игрушки, здесь даже не та школа. Здесь ошибок не прощают. Цена ошибки — смерть. Поэтому, выбрось из головы все лишнее, все эмоции, месть и свое прошлое. Все, что мешает трезво мыслить и думать. Голова должна быть светлой. — Я встал и расправил кровать. Затем начал просушивать волосы. — Хочешь — обижайся, хочешь — думай. Просто я не хочу, чтобы из-за твоих эмоций ты же и пострадала, допустила ошибку. Я не хочу тебя потерять, ты мне очень дорога.

— Как кто?

— Как сестра, как подруга, как любовница. Как близкий человек. Этого тебе мало? — я замолчал и, просушив и расчесав волосы, лег в постель. — Спокойной ночи, — пробурчал я и отвернулся.

Через некоторое время я услышал, как Вера встала и стала что-то делать. Вскоре я услышал как, простучав каблуками, она вышла из номера. Детский сад, мать вашу, я что, нянька? Иди, остынь. И больше не думая о ней, я уснул. Проснулся уже утром, Веры не было. «Наверное, трахается где-то. Ну и хрен с тобой, коза! Будет капризы показывать».

Я уже оделся, когда появилась Вера. Она молча открыла чемодан и начала перебирать вещи. Отложив несколько комплектов белья и взяв кое-какую верхнюю одежду, сложила это все в принесенную с собой сумку.

— И что это за выебон? — спокойно спросил я.

— Знаешь, я не хочу тебе что-то доказывать, ты все равно меня не поймешь. Я знаю, что делаю.

— У тебя с головой все в порядке?

— Все. Ты не был в моей шкуре, — она взяла свою сумочку и подхватила с пола сумку с вещами. — Пока, меня ждут!

— Вера! — окрикнул я ее у двери. Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня. — Помни, что я тебе сказала.

Она вздернула подбородок и, выйдя, хлопнула дверью. А я остался стоять в растерянности. «Что это с ней, может, понты? Сейчас крутанется и вернется?» Но шло время, а ее не было. Я сел на кровать, почувствовав какую-то пустоту в сердце. Чем я ее так обидел? Ну, сказал, сказал. И что, вот так брать и разрывать отношения? Что за дурдом? Что за детский сад? А может, что-то другое? Может, тут мужчина замешан? Может, ей надоело со мной? Ну, конечно, что я ей могу дать? Как мужчина — ничего. А подругу, она решила, что сможет найти и другую.

Мне очень хотелось это выяснить. Меня вдруг осенило, я даже не знаю, куда она поехала, и на чем. Быстро собрав вещи, я вышел из гостиницы. Положив все в машину, обошел стоянку и бар. Но Веры не было. Подойдя к одной из фур, спросил:

— Привет, вы давно тут стоите?

— Привет, красавица, куда едем?

— Пока никуда, вы девушку не видели? — я описал им Веру.

— А она, кажись, на белом «патроле» уехала, — появился еще один водитель.

— С кем?

— Да я что, знаю? Двое парней и еще одна девка.

— А куда?

— Да кто их знает? Выехали, и все. Я не наблюдал, в какую сторону.

— Ясно. Белый «патрол», говоришь? Ну, хотя бы номер…

— Не скажу, не видел.

«Твою Верку мать!.. Дура! Коза! Идиотка! — ругался я, идя к своей машине. — Ну, мне еще ее капризов не хватало! Да пошла она в жопу!»

Я сел и завел двигатель. В тот момент я весь кипел. Отъехав км пять, я остановился. Может, она хочет поиграть со мной? И сейчас вернется?

— Сизый, что там у тебя? — спросил немолодой мужчина в зековской телогрейке и в феске, сидя в неудобной позе в колодце диаметром чуть более метра.

— Братва, тут решетка заклинила. Не могу ее сорвать.

— Давай шевели поршнями, скоро обход, вертухаи кинутся. Кипишь поднимут.

— Все, готово.

Восемь человек друг за другом полезли на четвереньках вперед.

— И долго эта шняга будет продолжаться?

— Метров сто до запретки, и столько же за ней.

— Сизый, ты точно знаешь, куда ползти?

— Не гони, Каленный. Я еще когда строил тут все, подумал, что вот тут можно будет выскочить. Только не думал, что самому придется пользоваться этой трубой.