Чтение онлайн

Сестра хотела было еще что-то сказать, но осеклась, передумала и, развернувшись, вышла из комнаты, топоча, как солдат на плацу. Я снова тенью последовала за ней.

— Это нечестно, Луиз… — сказала Камилла, опустившись на кровать. В руке она все еще сжимала коробку с телефоном. — Это так… так…

— Подло? — подсказала я и уселась рядом.

— Да! Они могли бы спросить меня. Просто спросить! Конечно, я не стала бы возражать отцу, если ему по барабану мое мнение. Но тупо спросить-то можно было?!

Камилла отшвырнула, наконец, коробку и сжала руки в кулаках, утерла сбегавшие слезы. Мне было обидно, что родители так поступили с ней, но она хотя бы не билась в истерике, а значит, Руслан все же не самый худший вариант, который мог ей попасться. Она же с ним тоже встречалась и просто не могла выбрать между ним и Низамом. А теперь все так удачно сложилось.

— Ты не рада? — на всякий случай уточнила я, поглаживая Камиллу по спине.

Она некоторое время молчала, пыталась справиться со слезами, и вскоре ей это удалось. Ее наивно-девичье лицо покрыл налет стали, безразличия.

— Какая уже разница? — отозвалась она. — Они все решили за меня.

Роберт испытал очередной культурный шок, услышав о том, что мою несовершеннолетнюю сестру выдают замуж, даже не спросив ее согласия. Я вышла из библиотеки, где усердно готовилась к очередному экзамену, и мы с ним забрались на самый последний этаж и даже выше — на лестничную площадку перед дверью на чердак. Если бы чердак был открыт, я предпочла бы разговаривать на крыше.

— У меня в голове не укладывается, что такое возможно! — недоумевал он. — Иногда мне кажется, что ты прилетела с другой планеты. В шестнадцать лет у нас девчонки и не думают замуж выходить.

— Она вообще-то тоже не думала, — ответила я. — Сейчас это случается не так уж часто, но… Восемнадцать-двадцать лет у нас — самый возраст, чтобы выйти.

Это хорошо еще, что он не знает, как порой особо ревностные родители выдают девочек и в четырнадцать…

— И что, она никак не может отказаться? Не расписываться в ЗАГСЕ, например?

Я улыбнулась наивности Роберта. В такие моменты я чувствовала себя старше или, скорее, больше видавшей жизнь.

— Камилла не пойдет против воли отца. Это — позор для семьи, если отец дал согласие, а дочь в самый ответственный момент начнет возражать. Как наша семья будет выглядеть перед другими?

— По-моему, вы слишком паритесь насчет того, что о вас подумают другие, вместо того, чтобы просто наслаждаться жизнью.

— Это — моя реальность, Роберт. Я не могу объяснить всего, но я считаю это правильным.

— А если завтра так сосватают и тебя? — спросил тогда он и с напряжением вгляделся в мои глаза. — Тоже не откажешься? Пойдешь?

Я опустила взор, не хотела представлять себе тот страшный день, когда я все же должна буду выбрать — он или семья. Но моя ситуация отличалась от положения сестры: благодаря тщательной маскировке я не запятнала себя подозрениями, а Камилла спалилась дважды. Желание родителей скорее пристроить ее замуж от греха подальше было, по крайней мере, объяснимым. А я, разумная старшая сестра, продолжу обучение в институте и получу еще больше свободы.

Роберт, опершись рукой о стену, навис надо мной. В последнее время это была его любимая игра — приближаться ко мне на максимально близкое расстояние, не касаясь, от чего я неизменно начинала паниковать, оглядываться и краснеть.

— У меня такого не будет, — отодвинувшись по стене, сказала я. — Если меня будут сватать, родители спросят моего мнения.

— И что ты скажешь? — продолжал настаивать он.

— Откажу, конечно!

Роберт с улыбкой облегченно вздохнул.

Процесс подготовки к свадьбе Камиллы был запущен уже в Москве. Все началось с обзвона многочисленных родственников, продолжилось выбором свадебных платьев по каталогам и интернету, составлением списка приданого и прочими техническими мелочами, неизменно сопровождающими любую нашу свадьбу. Мама не захотела покупать много вещей в Москве, чтобы не тащить их потом с собой, но все равно успела обшарить чуть ли не все торговые центры в радиусе пяти километров от нашего дома.

Поначалу я волновалась за сестру, но она быстро сдалась.

— А что плакать-то, Луиз? — сказала она как-то. — Руслан неплохой парень, а с Низамом мне и правда ничего не светило.

И я успокоилась. Я была рада и за нее, и за себя — первая часть моего плана сработала, сестра выйдет за нашего парня. А там, по окончании института, когда я откажусь от всех кандидатов, которых будут предлагать мне родители, и стану старой девой в глазах большинства чеченских ребят, когда я вырасту психологически, я осмелюсь заикнуться о Роберте. И, может, смогу настоять на своем.

В конце июня мама, отец и Камилла улетели в Грозный, и мы остались одни с Зелимханом. Из-за подготовки к свадьбе родители не сильно следили за моими успехами на экзаменах. Я училась хорошо, не метила в супер-престижный вуз, в общем, не давала им повода для беспокойства. Кроме того, мама частенько поговаривала, что я могла бы вообще никуда не поступать и выйти замуж после окончания школы. Но раз мне так неймется… Они думали, я буду подавать документы на юридический факультет в один непримечательный институт. Юрфак там организовали явно для галочки, так как профиль был совершенно другой. Но после уверений Роберта, что я не просто хорошо, а отлично рисую, что-то во мне перемкнуло, и я решила попытаться пробиться в МГАХИ, на факультет живописи. И отъезд родителей был в этом плане мне только на руку.

Благодаря общению с Робертом я не только стала более уверенной в себе, в своих желаниях, но и научилась безукоризненно врать. Едва смыв с рук краску после вступительного экзамена творческой направленности, я плела брату и маме витиеватые узоры лжи о том, как сдаю дополнительные экзамены по обществознанию и истории. Конечно же, я подстелила себе соломки и обмолвилась, что пытаюсь пройти еще в один вуз, на всякий случай, на что мама ответила «Хорошо, хорошо, дочка. Но в начале августа чтобы вы оба были здесь!» и углубилась в перечисление того, что уже закуплено в приданое Камилле. Ей не хотелось забивать голову тем, что она считала необязательным для своих дочерей.

Двадцать пятого июля я узнала, что поступила на бюджет, и первым об этом узнал именно Роберт. Он орал в трубку поздравления и свистел, а я счастливо смеялась, хотя еще не представляла, как на это отреагируют родители. Дочь-художница… Не самое перспективное направление для девушки. И все же именно то, чем мне вдруг захотелось заняться хоть завтра. Дочь-художница, а зять — рок-музыкнт… Представив эту картину, я засмеялась еще сильнее, уж слишком нереальной она была в моем представлении. Нереальной, но такой желанной.

Перед отъездом, которого так ждал Зелим, я с Робертом встретилась вновь. Брат работал, следить за мной было некому, и в спертом летней жарой воздухе Москвы стоял невыразимый привкус свободы — я ощущала его в легких и всей кожей, когда мы с Робертом шли по одной из тропинок Филевского парка, больше напоминавшего лес.

— Сядем? — кивнул он на пустую скамейку среди высоких тополей и берез.

— Так что, завтра в дорогу?

Я кивнула и впервые за целый год общения смотрела на Роберта дольше трех секунд подряд — наверное, секунд шесть — хотела забрать с собой как можно больше воспоминаний о нем, чтобы не сильно тосковать целый месяц. Мой соучастник преступления — телефон — был чист как слеза младенца. Ни одной фотки, никаких страничек в социальных сетях, где я могла бы общаться с Робертом. Его номер я помнила наизусть и постоянно подчищала истории звонков и переписки по мессенджеру. Паранойя, скажете вы, но история с Камиллой доказала, что страховаться не помешает. Когда сестра будет пристроена, Зелим может обратить свое неуемное желание выслеживать и разоблачать и в мою сторону.