Чтение онлайн

— Мне не нравится видеть, что с тобой стало, девочка. Может, мы можем помочь друг другу.

— Мне не нужна твоя помощь, — резко ответила я.

— Это не точно. Выслушай меня, — матушка Улла прищурила старые глаза, и я едва видела их блеск среди морщин. — Думаю, твоя бабуля задумала что-то неправильное в своем округе. Что-то из Черной магии. Руны — одно дело. Даже зелья, я не против хорошего зелья порой. Это естественный поток магии, и им можно управлять, не особо утруждаясь. И я не видела, чтобы кто-то так любил морок, как твоя бабуля. — Но… я верю, что она погрузилась в Темные тайны. Это опасно для смертных разумов. Это требует сделок, боли и вещей, которые не принадлежат. Которые искажают форму душ. А со временем — и форму округов. Искажение в воздухе тут, — она почти коснулась посохом пустого места в воздухе, невидимой границы между ее округом и владениями бабули. — Я не могу только увидеть или ощутить. Но я знаю. Я знаю это глубоко в костях. И чем дольше ты остаешься там, девица, тем больше рискуешь попасть в худшее.

Дрожь пробежала по моей спине. Я не сомневалась в ее словах. Я ощутила неправильность округа, когда впервые сюда прошла. Несколько месяцев службы усилили это чувство. Но что я могла? Меня все еще ждали почти семь лет службы.

Я посмотрела в понимающие глаза матушки Уллы. Сказать ей? Сказать о соглашении Валеры с бабулей ради моей жизни? Сказать, что бабуля ждала от меня, что она уже заставила меня сделать?

Смысла не было. Матушка Улла не была моим другом. Никогда не была. И, в отличие от бабули, она даже не изображала сочувствие. Я ярко помнила одиннадцатилетнюю девочку, какой я была, стоящую у двери дома, стучащую, рыдающую и умоляющую ведьму выйти. Помочь найти Валеру.

Ответом была тишина.

— Ты закончила? — спросила я, поджав губы.

Глаза матушки Уллы сверкнули среди морщин.

— Да. Думаю, да.

— Тогда хорошего дня, матушка Улла, — я подняла капюшон, чтобы скрыть лицо, повернулась уходить, но замерла. Я оглянулась на ведьму, а потом прошла к юному тополю рядом с границей. Я окинула его взглядом, не зная, что я ощущала. Может, ничего, может…

Я повернула нож и вонзила в ствол. Вспыхнул зеленый свет, и я на миг увидела очертания руны. Руна была на землях бабули, но это была не магия бабули.

Я беспощадно соскребла кору и слои дерева с руной, игнорируя дрожь веток сверху. Я бросила длинную полоску коры матушке Улле поверх черты, посмотрела в глаза старой ведьмы.

Она глядела на меня, медленно крутила посох на коре. Зеленая магия вспыхнула снова, и руна исчезла.

Я без слов повернулась и пошла по своей дороге. Я ощущала на себе взгляд матушки Уллы… а из глубин другие глаза следили, внимательные и грозные.

* * *

Я заметила еще двух оборотней, когда вернулась в дом бабули за пару часов до заката.

Я редко видела их, хотя знала, что они всегда были близко. Один был черно-серым существом, другой — рыжим, как Дрег, но меньше и худее. Я не видела их в облике людей, хотя одна была женщиной, а другой — мужчиной. Они держались в стороне, избегали меня, как чумы.

Они патрулировали дом бабули ближе этой ночью. Я не знала, почему. Может, она ощутила угрозу в воздухе и усилила защиту. Дир почти все время ходил за мной, и двое других были заняты сильнее, выполняя задания бабули. И им уже не могла помочь Дрег.

Дрег…

Я замерла у ворот бабули, дрожь пробежала по мне. Я сжала железный прут и закрыла глаза, опустила голову, ждала, пока тошнота отступит. Но это было ошибкой — во тьме за веками я видела снова тот жуткий момент, когда Конрад поднял голову рыжего оборотня и провел ножом по открытому горлу. Я видела, как полилась кровь, топила меня изнутри.

Это мне снилось. Ночь за ночью.

Как скоро мне прикажут перерезать кому-то горло?

Врата со скрипом стали двигаться, испугав меня. Я отпрянула на шаг, моргая, глядя на тьму с другой стороны. Солнце село, и мои глаза лишь отчасти привыкли к бледному свету луны в лесу. Мрак сада бабули был почти непроницаемым.

Я вдохнула и прошла во врата, зашагала по неясному саду. Этой ночью я ощущала морок как густоту воздуха, душащего меня. Я опустила голову и поспешила. Я надеялась, что пройду внутрь, в свою комнату, съем там зачарованную еду и рухну на кровать в одежде, не встречаясь с бабушкой.

Входная дверь открылась, когда я подошла. Плохой знак. Обычно, если дом отвечал сам, это означало, что бабуля меня ощутила. И если бабуля знала обо мне, она чего-то хотела.

— Боги, что теперь? — буркнула я, проходя внутрь.

К моему удивлению, я сразу попала в коридор с головами оборотней, привычных поворотов не было. Я застыла, сердце колотилось, я была готова попятиться в сад. Но дверь в конце коридора открылась, и теплый свет упал на пол. Это было как приказ.

Я сглотнула, опустила голову и быстро пошла к двери, игнорируя стеклянные взгляды оборотней. Только раз я подняла голову… когда проходила под бедной ланью с испуганными глазами. Но я только взглянула на нее и сосредоточилась на том, что впереди.

Открытая дверь вела в милую гостиную. Я уже тут была, конечно. Мы с Валерой сидели в этой комнате с бабушкой месяцы назад, когда пришли попросить ее о помощи. В камине горел огонь, и милое кресло с высокой спинкой стояло рядом. Бабуля сидела там, роскошная, как всегда, в золотом платье из жатого бархата. В ее ладонях была вышивка, кроваво-красные лепестки на белой ткани.

— Добрый вечер, Бриэль, — сказала она нежным приветливым тоном. От этого кожу покалывало. — Оставь оружие снаружи.

Я послушалась, опустила лук и колчан к стене коридора. Я сняла и пояс с ножом, оставила его с оружием. Только тогда я прошла в комнату и заняла место у огня, сцепив ладони за спиной, глядя в пространство над головой бабушки.

Бабуля оторвала взгляд от вышивки.

— Присядь, если не против.

В ее словах было достаточно предложения, чтобы это не считалось приказом. И я осталась тихо стоять. Бровь бабули приподнялась. Мы обе знали, что она могла заставить, если хотела. Сердце гремело в моем горле, пока я ждала ее решения.

Но бабуля просто отложила вышивку и взяла чашку ароматного травяного чая, стоящую на столике возле ее локтя. Она сделала глоток… и на миг я увидела, как она скривилась. Что она пила под мороком трав и сладости?

Бабуля опустила чашку на блюдце и посмотрела на меня.

— Ты пока что хорошо служила мне, дитя, — ее голос был добрым, словно она ждала, что я покраснею от радости из-за похвалы.

Все во мне сжалось. Я молчала.

— Ты смогла прожить три месяца, а это больше, чем я ожидала. Мои границы никогда еще не были так защищены, а припасы — пополнены. Меня радует наша сделка.