Чтение онлайн

Что-то горькое подступило к моему языку. Я с трудом подавила это.

— Но, — продолжила бабуля, сделала еще глоток из чашки и медленно проглотила, — ты не закончила одно задание. Ты была выбрана как охотница, — она посмотрела мне в глаза. — Ты смогла одолеть василиска, гриндилоу и червя в моем округе. Но катастрофа первой охоты запятнала твою репутацию. Но теперь у тебя будет шанс доказать свою ценность для меня.

Комната вокруг меня вдруг накренилась. Я с трудом устояла на ногах, не пошатнулась. Я знала, что меня ждало. Я знала, что это меня ждало. А теперь это было тут. И сбежать не выйдет.

Кто из трех оборотней это будет? Большой черно-серый волк? Рыжая женщина? Или…

Бабуля опустила чашку на столик, уперлась локтями в подлокотники кресла и свободно сцепила пальцы перед грудью.

— Срок службы Дира подходит к концу. Завтра на рассвете он будет свободен.

Свободен как Дрег.

Свободен убежать. Умереть.

— Когда путы, которые привязывают его ко мне, будут разрезаны, — продолжила бабуля, — он сможет пойти, куда захочет. К сожалению, это редко хорошо заканчивается для меня, — она улыбнулась, но лицо было жестоким. — Он может попытаться меня убить. Мне нужно, чтобы ты разобралась с этим делом, пока все не вышло из-под контроля.

Она склонила голову, огонь сиял на ее кудрях и усиливал тепло ее облика. Она выглядела мило, даже невинно. Можно было почти пропустить угрозу в глазах. Ее сила давила на меня, на тело и душу. Я ничего не могла поделать, сказала лишь:

— Да, бабуля.

Я повернулась и пошла к двери.

— Минутку.

Я застыла, ладонь была на ручке двери, я не могла вдохнуть.

— Учитывая результаты твоей прошлой охоты на оборотня, я решила не рисковать, — ее слова вонзались лезвиями в мой череп. — Конрад Тороссон присоединится к тебе. Убедится, что все сделано правильно.

Я дрожала, как напуганный ребёнок. Но я не могла показать ей, дать ей знать. Я вызвала все силы, которые остались, и сказала:

— Конечно, бабуля.

— Можешь идти. Отдохни этой ночью, милая. Завтра будет… важный день.

И ее хватка на мне ослабла. Я ушла в дверь и закрыла ее за собой. Я замерла, чтобы забрать оружие, пошла по коридору с головами, ощущая на себе их взгляды. Я добралась до конца и повернула в неясный коридор, упала на колени, держась за живот, отчаянно пытаясь подавить тошноту. Я могла какое-то время только сидеть там, закрыв глаза, медленно раскачиваясь. Но постепенно желудок перестало крутить. Дух онемел.

Теперь я была такой.

Охотницей бабули.

Палачом.

14

Дир

Наступил рассвет.

Рассвет первого дня свободы за двадцать лет.

Рассвет дня, когда я, наверное, умру.

Я стоял в облике человека, голый, у ворот дома ведьмы. Все ощущалось нереальным. Словно это происходило с кем-то, но не мной. После двадцати мучительных лет пыток, рабства, как я мог стоять тут? Как такое было возможно?

Может, это был сон.

Я посмотрел на свое нагое тело. Лишь тряпка висела свободно на бедрах, жалкое подобие скромности. Я дрожал от холодного воздуха, мурашки бегали по голой коже. Вскоре шерсть начнет расти. Моя свобода от бабули не означала свободу от монстра во мне. Это я давно уже понял жестокой ценой.

Я закрыл глаза. Старался не чувствовать. Не надеяться. Правда была в том, что я давно не управлял собой! Даже если эта свобода будет длиться день или два, я не мог сдержаться. Я хотел этого. Я хотел эти ценные часы, ценные мгновения осознания, что я принадлежал себе, а не Элорате Доррел.

Я ждал, глядя сквозь железные прутья на мрак ее мира на другой стороне. Солнце медленно поднималось, заливая деревья золотым светом, но когда оно проникало за прутья, свет не мог пройти дальше двух футов. Но я ощущал, что Элората приближалась. Так же, как ощущал бы приближающуюся бурю.

Вдруг она появилась передо мной. И мое сердце дрогнуло при виде нее.

Она выглядела восхитительно, будто ангел, сошедший с небес, в белом платье с серебряным поясом, ее волосы свободно ниспадали на за плечами почти до талии волнами алого цвета. Ее лицо казалось нежным, почти ангельским, от изгиба губ до округлого подбородка и щек. Художник был бы рад нарисовать ее, поэт — написать для нее сонет, а музыкант — сочинить песнь о ее красоте.

Так мы с Элоратой впервые встретились. Годы назад, когда я осмелился пойти в тени Шепчущего леса в поисках…

Боль вспыхнула в голове. Я не мог вспомнить. Никогда не мог. И когда я закрыл глаза, попытался увидеть лицо, которое когда-то хорошо знал, я мог видеть только бедное искаженное создание, чья голова была теперь на стене ведьмы.

Я открыл глаза и посмотрел в глаза Элораты. Она была такой же красивой, как миг назад. Но чары были разбиты, не восстановятся. Я знал, каким дьяволом она была.

Она мило улыбнулась.

— Рассвет наступил, мой красивый Дир, — она скользила взглядом по моему открытому телу. Она тряхнула головой и с сожалением цокнула. — Боги, как больно даже теперь! Ты не откажешься от своего упрямства? Не вернешься туда, где твое сердце?

Я скривил губы за бородой.

— Тебе принадлежало мое тело, — прорычал я. — Моя служба и даже душа. Но не сердце.

— Ах, но могло быть! Должно было, — она шагнула ближе, ее лицо было у железных прутьев. Ее голубые глаза смотрели в мои, манящие. Я ощущал от них морок, сильный, как чары фейри. Но я давно привык к ее уловкам.

Солнце вдруг проникло между деревьев, озарило меня, согревая голую кожу. В тот же миг я ощутил, как остатки оков рассыпались. Ощущение ударило по мне, линии огня под кожей, и я закричал, упал на колени, боль затмила все.

А потом она прошла. Зрение прояснилось. Я смотрел на землю между ладонями, слушал свое шумное дыхание. Я поежился, закрыл глаза, подавляя тошноту.

Двадцать лет службы завершились.

Я был свободен.

— Я могла бы тебя любить.

Я скривился от ласки этого голоса. Я с рычанием поднял голову и посмотрел в глаза ведьмы. На жуткий миг я увидел нечто правдивое за ее мороком. Настоящую печаль, боль. Она покачала головой и протянула ладонь между прутьями.

— Я могла бы любить тебя. По-настоящему. Я могла бы отдать тебе все сердце.

Ее пальцы замерли перед моими глазами. Я мог прильнуть к ее прикосновению. И я знал, что оно будет нежным, полным обещаний сладких ощущений.

Я отпрянул. Тяжело дыша, я встал на ноги, пошатнулся. Я был слабым, как только родившийся щенок. Но снова принадлежал себе. Но мне осталась жизнь, полная проклятия и страха, и я больше не буду ничего принимать как должное.

Элората убрала руку, сжала железные прутья так, что костяшки выделились. Она оскалила зубы, и ее морок треснул, стало видно сморщенную оболочку женщины, которая видела слишком много лет жестокой магии. Но эта картинка быстро пропала, и морок удвоился, ее красота почти сбивала меня с ног.