Чтение онлайн

Постепенно и в этой семье жизнь стала налаживаться: построили хату, кошару. Посадили сад: айву, сливу, яблони, вишни, груши, персики, огородили плотным плетнем и загатой, два раза в год стригли овец, шерсть меняли на муку, лук, чеснок, овощи, солили на зиму рыбу и утиное мясо, зимой Ахмед с Александром охотились на оленя.

Перемены, происходящие в стране, обходили стороной село Бирюзяк. Селяне жили зажиточно – озера и море кормило. Они ни в чем не нуждались – в каждом дворе имелась корова, куры, свиньи. Сады давали обильные урожаи – фруктами кормили скотину, птицу. В каждом огороде стеной стояла кукуруза, наливались гроздья винограда. У некоторых появились и ружья, но охотился на крупную дичь со своим карабином только Кравцов. В зарослях камыша у озер кормились стада диких свиней. На их страже стояли свирепые секачи с огромными клыками, голову которых не пробивала даже картечь. Они могли запросто зарезать незадачливого охотника. Нечего было и думать добыть подсвинка, не вступив в схватку с главой стада. На охоту ходили вдвоём – если один промахивался, то другой добивал кабана. Александр брал с собой только Ахмеда, так как у него была винтовка, наиболее эффективная на такой охоте. Будучи мусульманином, горец не брал убитую дичь, мясо и шкуру забирал себе Кравцов, часть продавал, а деньги отдавал напарнику. В густых зарослях кустарника водились и волки – таскали молодых поросят, нападали на оленей, охотились на спускающихся с калмыцких степей сайгаков.

Зима 1928 года выдалась суровой – незамерзающее море и Кардонку на этот раз сковал лед. Мужики, у кого были ружья, ходили на Каспий бить тюленей, жир которых излечивал даже туберкулез. К тому времени у Александра уже родился второй ребенок, первенца назвали по деду – Павлом, а новорожденного – Семеном. У Ахмеда также родился мальчик – Иса.

Снег лёг рано для этой местности, температура опускалась до 25 градусов. Диким свиньям стало тяжело добывать себе корм из промёрзшей земли, и стада откочевали южнее к предгорьям, туда же ушли олени и сайгаки. Оголодавшие волки сбивались в стаи, подходили близко к селу, нападали на домашний скот. Мужики ночевали в хлевах с заряженными ружьями. Хищники чуяли человека с оружием, ходили рядом, боясь нападать, выли на полную луну. У некоторых селян таскали даже собак. Двор Кравцова охраняли два больших волкодава – щенков взял у Ахмеда.

Ночь в середине января следующего года между Рождеством и Крещением стояла морозная, лунная, безветренная. Огромное ночное светило ярко освещало покрытую искрящимся снегом землю.

Ахмед в эту ночь также ночевал в кошаре вместе с овцами, оставив в хате Патимат с маленьким ребенком и с заряженным кремневым ружьем. Сам горец взял обрез и семизарядный револьвер. В дальнем углу лениво жевала траву лошадь, кося глазом на хозяина.

Сначала стая хищников кружила у деревни, с тоской воя на луну. Даже падальщики шакалы затихли, почуяв более сильного зверя, но держались неподалеку, надеясь подобрать остатки после удачной волчьей охоты.

Во второй половине ночи сидевший на куче сена человек стал засыпать, голова неудержимо клонилась к груди, из руки выпала тяжелая винтовка. Но собаки были начеку – встретили во дворе незваных голодных гостей, предупредив хозяев о нападении. К тому времени у Азагоева было уже четыре собаки. Когда горец распахнул ворота кошары, четыре комка шерсти с рычанием и визгом катались на снегу, окрашивая белую скатерть красной кровью, волки бесстрашно прыгали через плетень, стремясь добраться до овец, сгрудившихся под камышовой крышей, но здесь их встретил горец. Первого он достал из винтовки, но патроны кончились слишком быстро. Зверей было слишком много, на перезарядку времени не было, пришлось взяться за револьвер. Волк, прыгнувший следом во двор, получил пулю и, скуля, окрашивая снег кровью, закрутился на месте. Но взамен его появились ещё двое. Первый пал мертвым, а второй успел прыгнуть еще раз прямо на человека, но тот, не испугавшись, воткнул ему в пасть ствол винтовки и добил из револьвера. В револьвере также кончились патроны, горец не успевал его перезарядить, и, отбросив бесполезное оружие, он взялся за кинжал. Но и собаки тоже не остались в долгу – трое одержали победу и снова кинулись на противников.

Кравцов в ту ночь, как всегда, охранял свой двор, в хлеву которого находилась корова с теленком, конь, несколько свиней и в отдельной загородке – куры. Луна перевалила за полночь, звери, покружив вокруг села, ушли искать добычу полегче, и охотник задремал, сидя в углу на охапке соломы. Карабин стоял между ног, а верный Стечкин – на поясе в кобуре. Разбудил его треск винтовочного выстрела, прозвучавшего вдали. Вскинувшись, Александр, не выпуская оружия из рук, открыл ворота, вывел неоседланного жеребца. Сильный мороз забрался под полушубок, щипал открытые щеки, затруднял дыхание. Проведя животное через двор, предварительно закрыв за собой ворота, вышел на улицу, вскочил на голый круп, ударил каблуками сапог в бока. Лошадь взяла с места в галоп, но опытный наездник вцепился в гриву, пригнувшись навстречу холодному ветру.

Несмотря на суровую зиму, дорога была накатана – мужики ездили к озеру, рубили лед для ледников, косили камыш. Пять километров до кошары Ахмеда всадник промчал за несколько минут. Умная лошадь, почуяв зверя, стала тормозить, возмущенно фыркая. Александр спрыгнул на землю, тут же выстрелив в кинувшуюся навстречу тень, волк, заскулив, покатился ему под ноги. Со стороны двора слышались звуки борьбы – рычание и скулеж животных, из хаты раздался выстрел мощного ружья. Хищники, почуяв новую опасность, бросили попытку поживиться свежим мясом, кинулись в разные стороны, некоторые прыгали назад, попадая под выстрелы Кравцова. Сухо щелкнул боек, извещая о том, что патроны кончились, и он, откинув карабин, выхватил пистолет, но стрелять было уже некого – животные разбежались зализывать раны. На снегу остались лежать семь туш, некоторые были ещё живы – поскуливали, дергали ногами, пытались достать зубами проходящего мимо охотника. Александр из пистолета добивал подранков. Во дворе лежало девять комков шерсти, не подающих признаков жизни, красные пятна крови резко выделялись на белом снегу, с одним разбирались три собаки, но и тут все было ясно, и вскоре с последним хищником было покончено. Среди них желтым комом лежала собака, вцепившись мертвой хваткой в горло волку, отдав свою жизнь за хозяев.

Ахмед сидел, опершись спиной о закрытую дверь кошары, в которой испуганно блеяли овцы. Из его ноги ниже колена толчками бежала темная кровь, но он хладнокровно набивал пустой барабан револьвера патронами, рядом лежали три волка, из бока одного торчала рукоять кинжала.

– С тобой все в порядке? – спросил подошедший охотник.

– Волк ушел? – в свою очередь спросил горец и, дождавшись кивка охотника, продолжил: – Патимат стреляла из двери, убила волка, который схватил меня за руку, ружье было заряжено двумя картечинами. Одна пуля попала в волка, другая – мне в ногу. Он уже неплохо говорил по-русски, только слышался небольшой акцент.

Александр посмотрел на хату, из двери которой еще шел дым. Из проема вышла женщина, как всегда, одета во все черное, левой рукой с зажатым в ней охотничьим ножом держалась за правое плечо, она была беременна – под платьем выделялся небольшой животик. Увидев раненого мужа, Патимат осела на пол.

Прошедший войну охотник умело перетянул раненую ногу, остановил кровь.

– Со мной все в порядке, кость не задета, пуля прошла навылет. Ты лучше собери убитых волков за загатой, чтобы шакалы не растащили. Утром обдерем туши – будет барыш.

Кравцов быстро стащил во двор семь туш хищников. Пришедшая в себя Патимат бросила нож, подошла к мужу и левой рукой пыталась поднять его на ноги – правая у неё пока не действовала. Освободившийся охотник подбежал к раненому, помог подняться, выдернул из тела мертвого волка кинжал, вытер его пучком сена и вложил Ахмеду в ножны.

– Женщина стреляла из большого ружья и зашибла прикладом себе руку, теперь она не работает, – пояснил горец.

Вдвоём они отвели раненого в хату, положили на широкую лавку, укрытую волчьими шкурами. В соседней комнате слышался плач разбуженного ребенка.

– Надо подвязать руку к шее и стараться не тревожить, – советовал Александр.

– Все сделаем как надо, ты иди домой, жена, наверное, уже беспокоится, – сказал Ахмед.

Попрощавшись, охотник бегом направился к виднеющемуся в ночи селу, тяжелый карабин оттягивал плечо. У ворот его встретила Даша в ночной рубашке и полушубке, накинутом на плечи, с плачем кинулась навстречу.

– Я тут чуть с ума не сошла, когда лошадь прибежала одна, а там все стреляли, – со слезами рассказывала она, обнимая мужа.

– Ну, ну, все в порядке, мы их всех победили, теперь стая не будет нам угрожать, – утешал он жену, гладя по распущенным волосами.

Утром Кравцов взял двух мужиков и на телеге, которую тянула лошадь, поехал к кошаре Азагоева обдирать убитых волков. Навстречу вышла Патимат с подвязанной к шее правой рукой, пригласила охотника в хату. Согласившись, Александр распорядился работать без него.

Ахмед сидел за столом, перед ним в глиняной миске лежала горка жареного мяса, рядом стоял чугунок, из которого поднимался ароматный пар.