Чтение онлайн

Письмо отпечатано на фирменном бланке. В шапке название компании: «СОМБРА КОРПОРЕЙШН».

– Ты пошел, – в голосе Роланда вопросительные интонации отсутствовали.

– Мы все пошли, – ответил Каллагэн. – Если бы пригласили меня одного, я бы не пошел. Но, поскольку пригласили нас троих… и хотели пожертвовать нам миллион долларов… вы можете представить себе, что значил миллион баксов для такой ночлежки, как «Лайтхауз»? Особенно в годы правления Рейгана?

Сюзанна вздрогнула от неожиданности. Эдди бросил на нее торжествующий взгляд. Каллагэну хотелось спросить, в чем причина, но Роланд вновь крутанул пальцы, торопя его с рассказом, и действительно, время было позднее. Хотя члены ка-тета Роланда не выглядели сонным: все жадно ловили каждое слово Каллагэна.

– Вот к какому я пришел выводу, – он наклонился вперед. – Вампиры и слуги закона определенно связаны друг с другом. Я думаю, если проследить эти связи, то они выведут на темную страну. Тандерклеп.

– У меня в этом нет ни малейшего сомнения, – синие глаза Роланда блеснули на бледном, усталом лице.

– Вампиры, за исключением первого типа, глупы. Слуги закона умнее, но не намного. Иначе мне бы не удалось так долго уходить от них. Но потом руководство операцией взял на себе кто-то другой. Как я представляю себе, агент Алого Короля, кем бы он ни был. Слугам закона велели держаться от меня подальше. Вампирам – тоже. В последние месяцы я не видел ни одного постера розыска пропавших домашних животных, ни одной надписи мелом на тротуарах Западной Форт-стрит или Джефферсон-авеню. Кто-то отдал соответствующие приказы, теперь-то мне это ясно. Кто-то умный. И миллион долларов! – он покачал головой. Горькая улыбка искривила губы. – Вот что ослепило меня. Деньги, ничего больше… «О, да, они будут потрачены на благие дела!» – говорил я себе. Мы и друг другу это говорили. «Мы обретем финансовую независимость как минимум на пять лет! Больше нам не придется ходить в городской совет Детройта, вымаливая подачки!» Все так. И только гораздо позже мне открылась еще одна истина, очень простая: жадность даже в благом деле остается жадностью.

– Что произошло? – спросил Эдди.

– Мы пришли на встречу, – Каллагэн мрачно усмехнулся. – В Тишман-Билдинг, номер 982 на Мичиган-авеню, один из самых респектабельных деловых адресов Детройта. В шестнадцать часов двадцать минут, 19 декабря.

– Странное время для совещания, – заметила Сюзанна.

– Мы тоже так подумали, но кто будет обращать внимание на такие мелочи, когда на карте стоит миллион долларов? После короткой дискуссии мы согласились с Элом, вернее, с матерью Эла. Она сказала, что на важные встречи положено приходить на пять минут раньше, не больше и не меньше. Поэтому в вестибюль Тишман-Билдинг мы вошли в 16:10, в парадных костюмах. Нашли на доске-указателе «Сомбра корпорейшн», поднялись на тридцать третий этаж.

– Вы проверили, что это за компания? – спросил Эдди.

Каллагэн посмотрел на него кивнул.

– Согласно той информации, которую мы нашли в библиотеке, «Сомбра» – корпорация закрытого типа, то есть ее акций на бирже нет, которая в основном занималась покупкой других компаний. Области специализации – высокие технологии, недвижимость и строительство. Об активах корпорации нигде ничего не сообщалось. Коммерческая тайна.

– Компанию зарегистрировали в США? – спросила Сюзанна.

– Нет. В Нассау, на Багамах.

Эдди вздрогнул, вспомнив те дни, когда перевозил кокаин, и типа с бледным, болезненным лицом, от которого получил последнюю партию товара.

– Я там бывал. Но из «Сомбра корпорейшн» никого не видел.

Правда ли это? Допустим, тот тип с бледным лицом и английским акцентом работал на «Сомбру»? Разве трудно предположить, что, помимо прочего, они занимались и торговлей наркотиками. Эдди полагал, что нет. Вот откуда могла потянуться ниточка в Энрико Балазару.

– Во всяком случае, корпорация присутствовала в соответствующих справочниках и ежегодниках. Мало известная, но богатая. Я не знаю, в ту ли «Сомбру» мы приходили, теперь мне кажется, что практически все люди, которых мы увидели на тридцать третьем этаже – актеры, и их специально набрали, чтобы разыграть для нас этот спектакль, но, скорее всего, существовала и настоящая «Сомбра корпорейшн».

Мы вышли из кабины лифта на тридцать третьем этаже. Попали в роскошную приемную. На стенах – картины французских импрессионистов, кого же еще, за столом – ослепительно красивая секретарь. Если ты – мужчина, уж прости меня, Сюзанна, и видишь такую женщину, то тебе кажется, что ты будешь жить вечно, если сможешь прикоснуться к ее груди.

Эдди загоготал, искоса глянул на Сюзанну, тут же замолчал.

– Часы показывали 16:17. Нам предложили сесть. Что мы и сделали, очень нервничая. Люди приходили и уходили. То и дело слева от нас открывалась дверь и мы видели большой зал, разделенный перегородками на отдельные комнатки, в каждой из которых стоял стол, а за ним работал человек. Звенели телефоны, взад-вперед сновали секретари, гудел большой «ксерокс». Если все это подстроили, а я думаю, что так оно и было, то не менее тщательно, чем на съемочной площадке в Голливуде. Я, конечно, нервничал в ожидании встречи с мистером Сейром, но не больше, чем Эл или Уэрд. И это удивительно, иначе и не скажешь. Я был в бегах восемь лет, практически с того момента, как покинул Салемс-Лот, и обзавелся очень неплохой системой раннего оповещения, но в тот день она даже не пискнула. Полагаю, если б удалось с помощью гадальной доски связаться с Джоном Диллинджером[53], он бы сказал то же самое о вечере, когда пошел в кино с Энн Сейдж.

В 16:19 в приемную вышел молодой человек в полосатой рубашке и галстуке от «Хьюго Босс». Нас провели по коридору мимо кабинетов, которые занимали важного вида менеджеры, к двойным дверям. На одной висела табличка «КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ». Наш сопровождающий распахнул двери. Сказал: «God luck, gentlemen». Не good luck, а god luck[54]. Вот тут и включилась система охранной сигнализации, но слишком поздно. Все произошло очень быстро. Они не…

Все происходит быстро. Они долго охотились за Каллагэном, так теперь времени не теряют. Двери захлопываются за их спинами, очень уж громко и с такойсилой, что трясется дверная коробка. Помощники топ-менеджеров, которые сами получают никак не меньше восемнадцати тысяч долларов в год, закрывают двери иначе, с уважением к деньгам и власти, но здесь – не тот случай. Так закрывают двери рассерженные алкоголики или наркоманы. И сумасшедшие. Сумасшедшим очень нравится хлопать дверьми.

Система охранной сигнализации Каллагэна гремит на полную мощь, оглядывая конференц-зал, с большущим окном в дальнем конце, из которого открывается потрясающий вид на озеро Мичиган, он понимает, что на то есть причины, и успевает подумать: «Дорогой Иисус… Мария, мать Божья… как я мог так сглупить?» В конференц-зале тринадцать человек. Трое – слуги закона, и он впервые видит их тяжелые, нездорового цвета лица, поблескивающие красным глаза и полные, женские губы. Все трое курят. Девять – вампиры третьего типа. Тринадцатый – в яркой рубашке и кричащем галстуке, атрибутах слуг закона, все так, но лицо у него худое и хитрое, в глазах светятся ум и черный юмор. На лбу – красный круг крови, которая не капает, но и не свертывается.

Раздается сухой треск. Каллагэн оборачивается и видит, как Эл и Уэрд падают на пол. У дверей, через которые они вошли, стоят еще двое, слуги закона, мужчина и женщина, с электрошокерами в руках.

– С вашими друзьями все будет в порядке, отец Каллагэн.

Он поворачивается. Говорил человек с красным кругом на лбу. Выглядит он лет на шестьдесят, но, возможно, старше. На нем ярко-желтая рубашка и красный галстук. Тонкие губы, расходясь в улыбке, обнажают заостренные зубы. «Это Сейр, – думает Каллагэн. – Сейр, точнее, тот, кто подписал письмо. Тот, кто все это придумал».

– А вот с вами, увы, нет, – добавляет он.

В глазах слуг закона читается легкая скука: вот он, наконец-то нашелся, их потерявшийся пес с обожженной лапой и шрамом на лбу. У вампиров интереса побольше. Их окружает ярко-синяя аура. И тут Каллагэн слышит колокольца. Слабенькие, доносящиеся из далекого далека, но они есть. Зовут его.

Сейр, если это его фамилия, обращается к вампирам. «Это он, – говорит он будничным голосом. – Он убил сотни таких же, как вы, в двенадцати регионах Америки. Мои друзья, – он указывает на слуг закона, – не смогли его выследить и изловить, но, разумеется, их работа – выслеживать менее осторожную дичь, и с ней они прекрасно справляются. В любом случае, он здесь. Давайте, займитесь им. Но не убивайте!»

Он поворачивается к Каллагэну. Красный круг на лбу блестит, но кровь с него не капает. «Это глаз, – думает Каллагэн. – Кровавый глаз». Чей глаз? Кто им смотрит? Откуда?

– Все эти друзья Короля несут в крови вирус СПИДа. Вы знаете, о чем я, не так ли? Мы позволим этому вирусу убить вас. Он навсегда выведет вас из игры, как в этом мире, так и в других. В конце концов, это игра не для таких, как вы. Не для лжепророков.

Каллагэн не медлит ни секунды. Если промедлит, то погибнет. Он боится не СПИДа, он боится прикосновения этих грязных губ, которые будут целовать его точно так же, как губы другого вампира целовали Льюпа Дельгадо в проулке. Им не удастся взять над ним верх. После того, что ему довелось испытать, после всех этих работ-однодневок, после тюремных камер, после того, как в Канзасе он стал таки трезвенником, они не смогут взять над ним верх.