Чтение онлайн

– Командующий округом? Вы что! Я его и в глаза никогда не видел. У меня командир один – мой лейтенант, бляха-муха.

– Бляха-муха?

– Вообще-то он Романюк.

– Романюк? – Громов поморщился. – Он, значит, твой бог и царь?

Пилот осторожно пожал понурыми плечами и промолчал.

– Что? – спросил Громов. – Никак не решишь, кем именно приходится тебе твой Романюк? Царем? Богом?

– Ага, – облегченно признался пилот. Он заметил на губах соседа улыбку и подумал, что тот шутит.

– И твое дело маленькое, м-м? – продолжал допытываться Громов, не сводя глаз с приближающегося отряда.

– Маленькое! – громко подтвердил пилот, радуясь тому, что его так хорошо понимают.

– Делать что велено и ни о чем не думать, так?

– Так. Именно так.

– Тогда вот тебе мой приказ, – сказал Громов, поднимая вертолет чуточку выше. – Прыгай!

– Тут же не меньше десяти метров! – ужаснулся пилот, осторожно посмотрев вниз.

– Девять с половиной, максимум.

– Я себе все кости переломаю!

– От переломов ты и здесь не застрахован. Я понятно выражаюсь?

– Понятно. – Пилот вновь бросил взгляд на землю под собой.

– Тогда смелее, – подбодрил его Громов. – Думаю, ты выживешь, ас. Ведь у вас, надеюсь, не бытует добрая традиция добивать раненых?

– Вроде бы нет. – Если где-то и следовало поискать уверенность, то только не в этой фразе.

– Значит, прыгай. Тебя уложат на носилки и с почестями доставят в медсанбат. А лейтенант Романюк станет приносить скромные полевые цветы в палату такого героя.

– От него дождешься!

– Ты предпочитаешь, чтобы он возложил свой букет на твою могилу?

Заметив всполохи белого пламени в глазах Громова, пилот осекся, перебрался из кабины в отсек и отодвинул дверцу. Наверное, он что-то хотел сказать на прощание, но благоразумие взяло вверх. Он просто шагнул вниз, и ветер унес его отчаянный крик в неизвестность.

В ту же секунду Громов направил вертолет на живописную группу, собравшуюся внизу. Рты у всех превратились в маленькие черные дырочки. Один, самый сообразительный, вскинул автомат, и возле его пламегасителя затрепетал голубой дымок. «Фонарь» из толстого стекла на носу вертолета украсился двумя новыми отверстиями, в которые ворвались тугие струи холодного воздуха.

Но шквальный огонь отряд открыть не успел. Геликоптер обрушился на людей всей своей гремящей махиной, закручивая вихри пыли и лесного мусора. Он шел почти над самой землей, будто намеревался хорошенько проутюжить ее вместе с людьми. Их потрясенные вопли звучали не громче комариного писка.

Двоих или троих зацепило растопыренными колесами, и они покатились по траве. Но еще большее количество человеческих фигурок смело ураганным ветром, когда вертолет завис прямо над ними, крутясь из стороны в сторону. Немо разевая рты, они валились как попало, беспомощно цепляясь друг за друга.

– Не ходите, дети, в Африку гулять, – процедил Громов сквозь зубы.

Он и сам не смог бы объяснить, что помешало ему пустить в ход пулемет. Может быть, просто представил себе глаза матерей этих молодых ребят, когда они будут читать похоронные извещения. Все-таки не закоренелые преступники перед ним находились, а обычные солдаты, не привыкшие обсуждать приказы командования.

Но трепку они все же заслужили, и Громов не успокоился, пока основательно не проучил все это воинство. Трижды заходил он на цель, продолжая сбивать с ног всех тех, кто пытался оказать хоть малейшее сопротивление. Ну, а лейтенанта Романюка вертолет вообще основательно изувечил, вогнав его в землю чуть ли не по пояс.

Когда «Ми-29» с торжествующим рокотом взмыл над полем боя и перевалил за верхушки сосен, Громов услышал позади слабое потрескивание автоматных очередей, но возвращаться не стал. Цель была достигнута. Десантники, снабженные лишь рациями для поддержания связи друг с другом, остались в совершенно беспомощном положении. Громов рассчитывал, что они, с двумя ранеными на руках, не скоро успеют добраться до ближайшего населенного пункта и известить начальство о провале своей операции. Тем более что Романюку теперь долго будет не до командования, а его деморализованные бойцы способны к самостоятельным действиям в той же мере, что и стадо баранов. Это означало, что генерал Чреватых еще некоторое время будет находиться в счастливом неведении. Полученным преимуществом следовало распорядиться с толком.

Так что вперед, Громов, покажи, на что ты способен! На кого еще тебе надеяться, как не на самого себя? То-то!

Изредка сверяясь с картой, обтянутой прозрачным целлофаном, Громов вел вертолет прямиком на Завидово, попутно совершенствуясь в летном мастерстве. Он постоянно менял скорость и высоту полета, а порой делал в небе пробные развороты, ложась вновь на выбранный курс все увереннее и увереннее. Примерно на середине пути он решил, что машина достаточно приручена, и перестал рыскать из стороны в сторону.

Пока все шло хорошо. Раздражал лишь ветер, врывающийся в пулевые пробоины, и отсутствие сигарет. При необходимости можно воздерживаться от курения сколько угодно, но, если под рукой у тебя нет сигаретной пачки, ты ни на секунду не перестаешь помнить об этом.

А что, подумал Громов, не самый худший способ отказаться от вредной привычки. Воспаряешь над землей и летишь как можно дальше. Куда-нибудь к черту на кулички. Главное, чтобы полет был беспосадочным и занял достаточно много времени. И чтобы непременно имелся… запас курева.

Тьфу ты, вот же напасть! Чтобы избавиться от навязчивой мысли о сигаретах, Громов принялся перебирать все возможные препятствия, которые могут встать у него на пути. Преодолевать их мысленно было легко. Один только имеющийся в распоряжении Громова арсенал чего стоил! Девятизарядный «смит-вессон» плюс трофейный «стечкин» – с таким боевым интернационалом можно было прогуляться по преисподней, задать жару тамошним обитателям и возвратиться обратно. Плюс к этому двуствольный авиационный пулемет, приводимый в действие как вручную, посредством обычной гашетки, так и с помощью специальной педали. После стрельбы на поляне его опять зарядили под завязку, и теперь он был готов служить верой и правдой новому хозяину. Оружию безразлично, кого убивать, ему главное стрелять почаще. Для того оно и создано.

Располагая пулеметом, Громов рассчитывал сравнительно легко проделать брешь в любой обороне, если таковая будет. То, чем стреляла эта убойная машина, трудно было назвать пулями. Скорее, стальные болванки диаметра 24 миллиметра. Выходные отверстия после них получаются раз в пять шире. Пулемет – славная машина. Работает куда надежней судебной. И никаких ордеров с постановлениями не требуется. И адвокатов нанимать незачем. Потому что из морга под залог не выпускают, даже за четыре миллиона швейцарских франков.