Чтение онлайн

— Спасибо, всё в порядке. Я просто присела отдохнуть.

Ангелочек недоверчиво на меня покосился и заметил:

— Вы такая бледная…может, принести воды?

— Не стоит…

— Мне не сложно! — тут же оборвал меня мальчик и уже на бегу добавил. — Я сейчас!

Вернулся он быстро и с обещанной водой. Клацнув зубами по стеклу, я сделала несколько глотков и почувствовала себя гораздо лучше. На ближайший месяц мучения закончены.

Думая о том, что в последнее время уже в который раз получаю помощь и благодарю, улыбнулась — теперь уже искренне и приветливо.

— Спасибо, ты меня очень выручил. Как тебя зовут?

Ребёнок открыл рот, намереваясь ответить, как вдруг, словно из ниоткуда, к нам приблизились ещё трое мальчишек. При виде этой компании, «ангелочек» как-то сжался и, ссутулившись, втянул голову в плечи.

— Гляньте-ка! Мямля себе подружку нашёл! — выкрикнул белобрысый мальчуган и, громко загоготав, принялся дразниться. — Девчонка-девчонка, что кудряшки распустила?

Мальчик окончательно сник и машинально пригладил волосы.

— Девчо-о-нка! — снова издевательски протянул белобрысый, показывая на него пальцем.

Стоящие позади него гадко захихикали, поддерживая своего главаря. Типичная шайка.

Не намереваясь больше это терпеть, я поднялась и, сделав шаг вперёд, внимательно посмотрела на главного хулигана.

— Думаешь, ты от него отличаешься? — голос прозвучал спокойно и твёрдо. — Или считаешь, что унижение другого человека делает тебе честь? Ты не мужчина. И именно ты сейчас ведёшь себя как девчонка!

Мальчишка на миг лишился дара речи, а после резко покраснел, и его глаза гневно заблестели.

— Ты! — выпалил он, наступая вперёд. — Да ты…

Дальше последовала отборная витиеватая брань, заставившая меня поморщиться. Живя в приюте, я наслушалась всякого — да что там, даже сама изредка позволяла себе выругаться, — но слышать такие ругательства от маленького ребёнка всё равно было странно. И неприятно. Мальчишку внезапно стало жаль — он ведь не виноват. Если бы не трудное детство, всё было бы иначе. Ему ведь лет десять, не больше…

Пока он осыпал меня всеми известными ему оскорблениями, «ангелочек» стоял, замерев и потупив глаза.

Как его запугали то…Выживает сильнейший — главное правило жизни в приюте. Тех, кто позволяет себя унижать, быстро растаптывают — ещё одно непреложное правило, которое я усвоила уже давно.

Спокойно выслушав в свой адрес все нелицеприятности и, дождавшись, пока словарный запас иссякнет, я всё так же спокойно произнесла:

— Наверное, сейчас открою тебе страшную тайну, но нецензурная лексика так же делает тебя мужчиной. И тем более, похожим на взрослого.

Задира покраснел ещё сильней и, надувшись, точно шарик, был готов снова взорваться, как вдруг на лестнице послышались шаги. Вниз спустился дед Ивар в компании пожилой полноватой дамы, увидев которую, трое безобразников заголосили и бросились в рассыпную. Белобрысый наградил меня ненавидящим взглядом и припустил со всех ног.

Сторож пригрозил ему напоследок внушительным кулаком и обратился к спутнице:

— Госпожа Глорисс, позвольте представить Юту — ту самую внучку…тьфу, да что ж такое-то! Племянницу, о которой я вам говорил.

— Так всё-таки внучку или племянницу? — усмехнулась заведующая, скользнув по мне цепким взглядом.

— Внучатую племянницу! — синхронно отозвались мы с дедом Инаром и переглянулись.

Нужно было родство попроще придумать!

— Что ж, внучатая племянница, прошу за мной.

Госпожа Глорисс двинулась по направлению к выходу, и перед тем как проследовать за ней, я обернулась в сторону «ангелочка». Но тот уже исчез — незаметно убежал вслед за хулиганской троицей.

— Заходи вечером на чаёк, — шепнул дед Инар, ободряюще мне улыбнувшись.

Я кивнула и, не желая заставлять себя ждать, поспешила за заведующей. Выйдя во двор, мы направились к жилому корпусу. Пока шли, госпожа Глорисс молчала и даже не оглядывалась, чтобы проверить, иду за ней, или нет. Вопреки комплекции, двигалась она быстро и уверенно — спина идеально прямая, шаг ровный, подбородок высоко поднят. И во всём этом не было ни намёка на чрезмерную гордость — скорее эти манеры говорили о том, что она знает себе цену.

В плане обстановки жилой корпус являлся практически точной копией учебного. Те же цвета и та же атмосфера, которая была разве что чуть более непринуждённой. Миновав холл, мы поднялись на последний этаж, где находились комнаты работающего персонала. Насколько я поняла, некоторые работники жили здесь же, хотя таковых было не очень много.

— Позавчера уволилась уборщица, — сообщила госпожа Глорисс, отпирая одну из дверей. — Поживёшь пока в её комнате.

Войдя внутрь и мельком осмотревшись, я предложила:

— Если нужно, могу выполнять её обязанности. Дед Ивар сказал, что у вас планируется какое-то мероприятие, и любая помощь не будет лишней.

— А ещё он сказал, что у тебя какие-то проблемы с документами, — испытывающе на меня посмотрев, добавила заведующая.

Внешне я ничем не выдала эмоций, но внутри меня охватило ужасное волнение — неужели всё-таки выдал?

— Поэтому о трудоустройстве речи идти не может, — продолжила госпожа Глорисс, не сводя с меня взгляда. — Об оплате, естественно, тоже. Если согласна работать за жильё и трёхразовое питание — пожалуйста. Я поставлю директрису в известность о том, что у нас живёт родственница сторожа, но всё же старайся лишний раз не попадаться ей на глаза.

Мне тут же стало стыдно за собственные мысли относительно деда Ивара. Он ведь пообещал, что обо всём договорится. Пора перестать сомневаться и начать вновь доверять людям.

— Согласна, — уверено ответила заведующей. — Если буду здесь жить, значит, должна отрабатывать.

— Отлично, — кивнула та, неожиданно мне улыбнувшись. — График уборки выдам завтра, форму — сегодня, ближе к вечеру. Пока можешь отдохнуть и осмотреться, только повторяю — старайся меньше попадаться на глаза директору и старшим воспитателям. Где находится столовая, ты видела. Зайдёшь с заднего входа, сразу на кухню. Поваров предупрежу.

Не дожидаясь ответа, госпожа Глорисс развернулась на невысоких каблучках и покинула комнату, оставив меня в блаженном одиночестве.

Спокойствие.

Абсолютное.

Наконец-то!

Сбросив так называемые сапожки, больше походящие на решето, я легла на кровать и шумно выдохнула. Ноги гудели, и возможность расслабиться была как подарок свыше. Я лениво изучила взглядом комнату — в этот раз более тщательно. Кроме односпальной кровати здесь имелась небольшая тумбочка, скромных габаритов письменный стол и табурет. Ещё настенное зеркало и одинокий, практически увядший цветок. Цветок обрадовал, а вот его плачевное состояние — нет. Привитая с детства любовь к растениям вызвала сострадание и желание немедленно помочь несчастному. Судя по опущенным лепесткам и сухой земле, поливали его в прошлой жизни… если вообще поливали.