Чтение онлайн

– И шуба у твоего шефа крутая, – подхватил Шала Хан. – Спроси его при случае, где заказывал. Я бы зимой в такой погулял.

– Если в этом году зима вообще будет, – пожала плечами Дилани Ана. – Одна-то уже была! Правда, мы с тобой ее не застали. Но остальным, по рассказам, досталось снега по пояс. Так, может, и хватит с нас?

– Синоптики предполагают, еще как будет. Причем долгая, аж на пару декад. У меня на такую погоду почти нет одежды. Шуба нужна позарез!

– Кто о чем, а ты о тряпках! – рассмеялась Дилани Ана.

– Да, – подтвердил Шала Хан. – Одежда – важная штука. Считай, она у меня вместо стихов.

– В смысле? – изумилась Дилани Ана, но тут же горячо закивала: – Да, наверное, понимаю. Одежда – это как бы твой персональный художественный язык?

– Что-то вроде того. Сколько себя помню, у меня всегда была внутренняя потребность в образном высказывании; уверен, родись я в какой-нибудь подходящей потусторонней реальности, стал бы поэтом. Но в моем положении и пробовать смысла нет. Все-таки наша речь для поэзии совсем не подходит. Поэзия не может быть осторожной и точной. И не должна. Но, кстати, на потусторонних языках у наших все равно ерунда получается; многие пробовали, но ни одной удачной попытки я припомнить не могу. Возможно, поэту необходим опыт повседневной, обыденной лжи?

– Скорее всего.

– Ну вот. Я в свое время влюбился в стихи ТХ-19 даже сильнее, чем в их романы, буквально с первой строки. Надеялся, что однажды пойму, как их следует переводить. Но со временем убедился, что поэзию, в отличие от прозы, невозможно нормально перевести.

– Да, – вздохнула Дилани Ана. – Я несколько раз пробовала переводить тексты любимых песен. Такое фуфло получалось, что я в итоге велела себе все забыть.

– Я тоже забыл свои переводы. Хорошо, что мы умеем забывать по заказу, это нам повезло; посмотришь порой на людей из потусторонних реальностей и понимаешь, что искусство забвения спасло бы их как минимум от половины проблем. Но важно сейчас не это, а Юратина книга. Почему ты не орешь и не прыгаешь, размахивая ею у меня перед носом? Не узнаю тебя.

– Да потому что размахивать нечем.

– Как – нечем?! Ты же сказала…

– …что держу в руках сигнальный экземпляр, – подтвердила она. – И в тот момент я его ух как держала! Но потом отвезла Ший Корай Аранаху. Подумала, хуже-то точно не будет. А еще лучше вполне может стать… Эй, ты чего? Все в порядке, я не навсегда ему книгу оставила. А только почитать до утра.

– До утра, – повторил Шала Хан. – Почитать. Ший Корай Аранаху. Так, погоди. Ты что, в нее высшего смысла решила добавить? Но его в этой книге его и так больше, чем читатель способен вместить.

– Ший Корай Аранах то же самое мне сказал. Типа, куда еще добавлять-то? Но отдавать наотрез отказался. Да и кто бы на его месте новинку не читая отдал.

– Все-таки, получается, хорошо, что я не выпрыгнул на ходу из поезда, – вздохнул Шала Хан. – А то бы сейчас почувствовал себя дураком.

– А что, собирался? – изумилась Дилани Ана. И в сердцах добавила по-английски: – Ну ты псих!

– Ладно тебе. Безумием как раз было продолжать удаляться от Лейна после того, как решил вернуться. Я к подобным противоречиям не привык. Да не смотри ты так, я уже все равно не выпрыгнул, а спокойно доехал до Херо. Что сделано – сделано. Это не изменить.

– Извини, – сказала Дилани Ана. – Представляю как это обидно: все бросил, примчался, а книги нет. Просто у меня сдали нервы. Ну, понимаешь – книга вышла, это огромное счастье, можно бежать к Юрате с подарком, но вот прямо сейчас нельзя, надо ждать. Одновременно обложка мне разонравилась, аннотация стала казаться глупой, как будто писала не я. Через четыре дня начнутся продажи, и еще неизвестно, как пойдет, что у нас в итоге получится… В общем, я была сама не своя. Ты в отъезде, Та Ола в работе, как вообще дотерпеть до завтрашнего утра? И я решила поехать к Ший Корай Аранаху. Смысл-то ладно бы, но удача нашей книге точно не помешает. А у него самая легкая в мире рука.

– Понимаю, – улыбнулся ей Шала Хан. – Я ему летом вообще принес свой перевод в распечатке! Примерно из тех же соображений. Говорят, в старину Ловцы были до ужаса суеверные. Ну вот и мы.

– Возрождаем традицию, – подхватила Дилани Ана.

И тут у нее зазвонил телефон.

– Да, – сказала она. И повторила: – Да, да! Ой, как я рада! Спасибо, что позвонил, дорогой!.. Да ну тебя, какое там «сплю». Что говоришь? Так приходи к нам немедленно! Мы с Шала Ханом сейчас… Не угадал, не в «Контексте». Дома у Тэко Машши. Он ушел до утра по делам, а мы у него в гостиной сторожим моего кота. Да, именно моего. Да, вот настолько все сложно. Мы тебя ждем, давай.

Спрятала телефон в карман, сказала:

– Анн Хари отобрал нашу книжку у Ший Корай Аранаха и уже ее прочитал. Он в восторге и в растрепанных чувствах. И приедет к нам аж из Козни, потому что, во-первых, желает напиться, а во-вторых, с Ший Корай Аранахом ничего обсуждать пока невозможно, он только начал читать.

– Анн Хари, и вдруг напиться? – удивился Шала Хан. – Как говорил Тэко Машши, отличное начало рекламной кампании. Довели человека! Смешно.

Получилось и правда смешно, потому что не только Анн Хари, а все трое ужрались стремительно, совершенно как в студенческие времена, и со свойственным только (не только!) дурной ранней юности невыносимым восторгом-отчаянием говорили (орали) почти до рассвета на всех известных им языках, спорили, соглашались, сердились, хохотали до спасительных слез, обнимались от полноты понимания и уснули вповалку под присмотром безмятежного Тучи в чужой гостиной, страшно сказать, на полу. Анн Хари слышал сквозь сон, как кто-то (Тэко Машши, хозяин дома, но это он понял уже проснувшись, потом) смеется и говорит: «Да нормально все, спите дальше, я только переоденусь и убегу», – обрадовался, что можно не подниматься, не извиняться и никуда не идти, и заснул еще крепче. А когда проснулся, был уже полдень, судя по положению стрелок больших часов на стене. И вот тогда он как следует удивился, обнаружив себя на полу неизвестно где. Потом вспомнил, где именно, и рассмеялся. Так он к издателям в гости еще не ходил! И вообще ни к кому. Обычно трезвел в разгар любой вечеринки и потихоньку смывался, потому что быть пьяным только первые час-полтора интересно, да и то не всегда.

– Мы не всегда такие, – сказал Шала Хан, который как раз появился в гостиной с тремя здоровенными кружками. – До кроватей обычно все-таки добираемся, я это имею в виду.

И вручил ему кружку. В кружке был кофе. Очень крепкий и горький, ШиКоНах, суровый шамхумский горец, такой раньше всегда варил и еще удивлялся, что мне не нравится. Это же кофе! Он должен быть горький! В горечи – смысл! «А Шала Хан уроженец Лейна и даже младше меня, – думал Анн Хари, – по крайней мере, он был на четвертом курсе, когда я на последней практике новичков опекал; тогда мы, собственно, и подружились… нет, тогда познакомились, а подружились сейчас».

– Кофе ты варишь, как человек старой школы, – наконец сказал он Шала Хану, решив, что дружба у них пока не настолько близкая, чтобы вместо «спасибо» орать на него «факин шит».

– Старой и есть, – легко согласился тот. – Меня покойный Гай Шао Мет научил. Помнишь его?

– Так еще бы. «Сон в красном тереме» [19] это же он принес? Почти триста лет работы в китайском секторе ТХ-19. Экстремал.

– Ну, кофе варить его всяко не там научили, – улыбнулся Шала Хан. – Гай Шао Мет называл этот рецепт спасительным и рекомендовал принимать по утрам после примерно таких вечеринок, как мы устроили. Говорил, от кружки такого кофе организм решит, что его убивают, и тут же взбодрится, чтобы сражаться за жизнь.

– Мой, кстати, уже вполне взбодрился, – заметила Дилани Ана. – А я еще только пару глотков отпила.

– Слушай, а это вообще нормально, что мы напились у Тэко Машши в его отсутствие и остались тут спать? – спросил Анн Хари.

Она неопределенно пожала плечами:

– Не то чтобы у него каждый день в гостиной валялись пьяные. Но связался с мной, жди бе… сюрпризов жди! Ладно, по крайней мере, от нас никакого ущерба. Лампы не били, из окон не прыгали, не раскроили хозяйский ковер на три новых пальто. Даже погреб не разорили, вино я с собой принесла. Да мы золотые гости! И, кстати, всю ночь развлекали кота. Моего. За которым Тэко Машши взялся присматривать. А сам в Улимхайю удрал! – Дилани Ана вдруг рассмеялась и добавила по-английски: – Он утром такой счастливый вернулся, что я теперь думаю, у него там роман. Возможно, с кем-то из тамошних духов. Ну или не духов. Вы бы видели, как он сиял!