Волнения, радости, надежды. Мысли о воспитании
Шрифт:
Вот так создается миф о значимости подобных творений в современном искусстве. А если у вас появляются недоумённые вопросы, то попросту вы человек отсталый и где уж вам разобраться в богатстве содержания и многозначительной символике.
Чем интересен польский плакат? Выдумкой, лаконизмом и подчас неожиданным колоритом. Но когда всё это подменяется ремесленнической стилизацией под детский рисунок, то плакат становится скучным, однообразным и, конечно, не достигает своей цели. Так и в графике. Лаконизм детского рисунка оправдал себя в карикатуре, особенно если этим приёмом пользуются изобретательно, как, например, в тех же польских журналах. Но проявление чистого «инфантилизма», без выдумки, с чем мы также часто встречаемся, заставляет думать либо об оскудении таланта художника, либо о его полном отсутствии.
Ответ поклоннику абстракционизма
Я уже упоминал о письме студента, которое он прислал мне как отклик на статью об ультрасовременном искусстве, опубликованную в одном из молодёжных журналов. Редакция это письмо напечатала вместе с моим ответом.
Потом были помещены читательские отклики, которые в подавляющем своём большинстве осуждают позицию поклонника чуждого нам искусства. Я не буду приводить письмо студента, так как содержание его будет ясно из моего ответа, где я старался объективно пересказать все доводы моего оппонента и внести некоторую ясность в существо этого спора.
Мне думается, что читателям будет небезынтересно узнать, какими же доводами оперируют защитники абстракционизма, оспаривая резкую и заслуженную критику подобного рода искусства. (Будем снисходительны: пусть они называют эти шарлатанские выверты искусством.)
Причем студент не оригинален в своих воззрениях: примерно те же самые доводы можно было услышать от юных «ниспровергателей» реализма возле творений абстракционистов, полотна и скульптура которых демонстрировались на американской, французской и других промышленных выставках в Москве.
Таким образом, я отвечаю не только автору письма, но и всем его единомышленникам, которых не так уж много, но шума они производят достаточно. Хотелось бы немного тишины; так спокойнее работать.
Вот что я тогда писал шумливому поклоннику «нового искусства»:
Уважаемый товарищ!
Письмо Ваше напечатано с небольшими сокращениями лишь потому, что в пылу полемического задора Вы совершенно незаслуженно оскорбляете художников-реалистов, пользующихся общим признанием и любовью народа. Такой метод критики, даже снисходя к Вашей молодости, вряд ли следует считать правомерным.
Кстати говоря, Вы всё время подчёркиваете, что Вы молоды, а мне, «по крайней мере, лет полсотни», что я «на склоне лет», а потому мы говорим на разных языках. Больше того, Вы иронически советуете мне не волноваться, ибо, учитывая мой возраст, меня «не перевоспитаешь». Здесь Вы несомненно правы, но дело не в возрасте, и мне приходится волноваться, но не за судьбы полнокровного реалистического искусства, а за Вас, которого оно не волнует.
Вы пишете: «По-моему, искусство тогда бесспорно, когда оно воздействует на наше сознание так, как этого хотел автор». Ну, а чувства у Вас какие-нибудь пробуждаются? Неужели можно отрицать эмоциональную силу искусства? Вы не верите, что от общения с миром прекрасного человек может быть и гуманнее, и чище, он глубже чувствует природу, в нём расцветает истинная любовь к женщине, к матери, к Человечеству.
Да полноте, неужели во имя пустой бравады и далеко уже не модного оригинальничания Вы натягиваете на себя короткие штанишки холодной абстракции с клоунскими заплатами более чем полувековой давности? Было всё это, было! Кого Вы хотите удивить?
Пробовали «сбросить Пушкина с корабля современности», декларировали, что «во имя нашего Завтра сожжём Рафаэля». А теперь это же самое повторяете Вы, правда насчёт Пушкина с оговоркой: неудобно, мол, всё-таки. А Рафаэль Вам не нужен. О гордости всего человечества, о великих мастерах прошлого Вы пишете с издёвкой:
«Можно артистически ахать и поднимать руки к небу при виде великих полотен прошлого, но это излишняя сентиментальность».
Досталось от Вас и нашим современникам. Вы перечисляете работы советских скульпторов, посвящённые завоеванию космоса, счастью мирного человечества, бессмертным подвигам защитников Родины, и пишете, что эти произведения «не очень-то волнуют своим содержанием».
Так что же Вас волнует? Я говорю о содержании, о теме, а не о художественном её воплощении. А какое же содержание Вы ищете в абстрактных творениях?
Если бы Вы поинтересовались хотя бы самыми примитивными брошюрками о сущности абстракционизма, то поняли бы, что последователи этого направления считают своим родоначальником К. Малевича и его «Чёрный квадрат». Это основной принцип, или, если так можно выразиться, квинтэссенция абстракционизма. Где же тут содержание?
Вы хотите, чтобы памятники Пушкину и Маяковскому были не из бронзы, а напоминали «висячие фигуры, сделанные из кусков проволоки и жести». Думается мне, что это уже граничит с кощунством. Оставьте великих в покое. В памяти народа они живые, а не абстрактные.
Для подкрепления своих шатких позиций Вы ссылаетесь на то, что на разных зарубежных выставках первые премии присуждаются абстракционистам. Надо хоть немного понимать политику денежного мешка, чтобы приводить подобные аргументы в защиту абстракционизма. В США я интересовался этим вопросом. Там с одинаковым успехом можно получить премию и за абстракционистское творение, и за самую длинную бороду, за самую большую лысину, за всё что угодно…
Я нарочно привожу эти анекдотические примеры, ибо вся история абстракционизма состояла из анекдотов и мистификаций. Началось это с ослиного хвоста, потом появились «гениальные художники» вроде обезьяны и т. д.
Кстати, как обезьяньи творения уживаются с Вашим тезисом, что «искусство тогда бесспорно, когда оно воздействует на наше сознание так, как этого хотел автор»? Интересно, чего же хотела обезьяна — автор картин, которые в США пользовались большим успехом? Как она могла воздействовать на сознание культурного человека?
Я не могу разделить Вашей уверенности, что «в области абстракционизма уже сейчас создано много гениального», и вовсе не потому, что на выставках Европы и США видел самые модные произведения абстракционистов, а потому, что здесь нет критерия, что лучше, что хуже.
Попробуем допустить такую возможность. Объявляется международный конкурс на лучшее произведение абстракционизма. В жюри заседают самые видные представители этого жанра, привлечены и посетители выставки, с мнением которых считаются. Конкурс закрытый, под девизами, причём никому не известно, из какой страны прислано произведение. Если эти условия будут соблюдены, то результаты окажутся самыми неожиданными: первые премии могут получить не художники, не скульпторы, а случайные авторы, обладающие некоторым воображением и конструктивной смекалкой. Впрочем, и это не обязательно. Не исключена возможность, что премии получат и шутники, которые пустили измазанную краской собачонку по холсту. Название такому творению придумать нетрудно: ну, допустим, «По зову сердца» или «Симфония № 24».
Вот Вы, мой уважаемый оппонент, оперируете такими понятиями, как гениальность и мазня. Первое, с Вашей точки зрения, характерно для абстракционистов, а второе — для всех художников-реалистов. А можете ли Вы определить, что у абстракционистов гениально, а что посредственно или даже плохо? Мне, человеку, не лишённому фантазии, знакомому с разными направлениями в искусстве, кое-что повидавшему, весьма трудно найти хоть какой-нибудь критерий в работах абстракционистов. Думаю, что этой возможности у Вас ещё меньше.
А если так, то о чём же спорить? Вы могли бы взять в защиту абстракционизм, допустим, как новое искусство, ссылаясь на то, что всегда идёт борьба между новым и старым. Но даже этот довод отпадает. У абстракционизма длинная седая борода. И очень странно, что при скептическом отношении к старости вообще — что Вы не раз подчёркивали в своём письме — Вы так пылко защищаете этого молодящегося старичка. Он живёт только воспоминаниями и нового слова никогда не скажет.
Заканчивая это письмо, я хотел бы добавить, что сейчас у нас нет почвы для возрождения подобного искусства, но зато есть все условия для расцвета глубокого, содержательного творчества, свежего и жизнерадостного, что вытекает из самой природы нашего общества.
Ветер из-за океана
После того как я выступил с разговором о «Чужих ветрах» в газете «Советская культура», среди писем, полученных на моё имя, оказалась «поэма» — плод коллективного творчества неких стиляг, скромно под писавшихся «Любители джаза».
Любителей джазовой музыки у нас много, и я сам отдаю ей должное, но дело, конечно, не в этом. Авторы весьма безграмотных стихотворных строк, как бы полемизируя со мной, спорят не о вкусе, а излагают свою жизненную программу воинствующих мещан, тех, кто с восторгом принюхивается к смрадному ветру, доносящемуся из нью-йоркских кабаков.
Это они бегают по гостиницам в надежде заполучить у какого-нибудь американца пёстрые обноски. Так и признаются: «Эти же рекламные рубашки нам здесь всем покоя не дают». Они без ума от рок-нролла и, гордясь этим, заявляют в «поэме»:
«Рок теперь есть танец современный, и никто его не запретит. Чуваки — народ ведь просвещённый, им рычанье ваше не вредит».
Эти «просвещённые чуваки», как они себя называют на блатном жаргоне, хвастаются тем, что. по пятнадцати раз смотрят венский фильм, где показывается пародийный рок-н-ролл, а с оперы Чайковского в Большом театре ушли через пять минут. Они восторгаются «королями рок-н-ролла», приводят их имена и, наконец, признаются: «Это есть для нас любимый идеал». Вот каким идеалам поклоняются недалёкие ревнители «западной культуры».
Я поставил эти слова в кавычки лишь потому, что всё то, о чём написали «просвещённые чуваки», ничего общего не имеет с подлинной культурой. Они доказывают, что «культура с Запада идёт» и «разная культура хороша».
Можно было бы не обращать внимания на жалкие потуги задиристых юнцов, но, к сожалению, среди молодёжи есть и заблуждающиеся. Им следовало бы узнать о некоторых явлениях американской культуры и о том, почему даже старая, буржуазная Европа далеко не всегда может примириться с заокеанскими ветрами, которые вредно влияют на молодёжь.
Я недолго был в США. За короткое время многого не познаешь. Страна интересная, сложная, полная контрастов и противоречий. Живой, дружелюбный народ, причем, как говорят сами американцы, сходный с нами по характеру, и это, несмотря на разницу политических систем, не может не вызывать обоюдных симпатий.
Советский человек несоизмеримо больше знает об американцах, чем они о нас. В нашей стране много издаётся классиков американской литературы и лучшее из того, что написали современники. Наш народ всё глубже и глубже начинает знакомиться с культурой и искусством Америки.
К сожалению, до среднего американца почти не доходят ни советская книга, ни кинокартины. Очень затруднены и другие формы культурного общения, если не считать гастролей советских артистов.
Меня интересовало другое. Как воздействует их собственная национальная культура на воспитание молодых соотечественников? В какой мере мировая, общечеловеческая культура формирует их сознание, привычки, вкусы, воспитывает чувства?..
Ведь только невежественные умишки стиляг могут представлять себе культурную жизнь американцев в сплошном рок-н-ролле и погоне за модными тряпками. Дальше этого их воображение ничего не рисует.
Вряд ли этим юродствующим поклонникам «западного стиля» известны имена великих американских учёных, изобретателей, писателей, художников, композиторов, слава о которых облетела весь мир и надолго останется в памяти народов. Да и сейчас культурная жизнь США не остановилась в своём развитии.
Во многих отраслях науки американцы занимают достойное место. Есть у них большая литература, талантливые драматурги, всемирно известные дирижёры, певцы, пианисты, скрипачи. Есть в США немалые круги образованных людей, тонко разбирающихся в искусстве. Они по достоинству оценили тончайшее мастерство Г. Улановой, Д. Ойстраха, С. Рихтера. Они полюбили В. Клиберна и гордятся своим Филадельфийским оркестром. Они с восторгом смотрят «Май фэр леди» — спектакль, который долгое время шёл на Бродвее, а потом был привезён к нам в Советский Союз, где также пользовался большим успехом.
Ведь, казалось бы, столь высокая культура, разнообразное и подлинно талантливое искусство, как мы судим по собственному опыту, должны воспитывать у молодёжи и жажду познаний, и гуманизм, благородство — всё лучшее, к чему стремится человечество.
Однако это не совсем так. Есть две культуры Америки. Первая, о которой я уже рассказывал, — для избранных, для сравнительно немногих любителей, знатоков; для школьников как наглядное пособие…
И есть культура другая, упорно пропагандируемая всеми самыми сильнодействующими техническими средствами. Многомиллионные тиражи газет и журналов, кино, радио, телевидение — как правило, всё это отдано именно второй культуре, массированному наступлению на сознание и чувства народа. Разве в таких условиях могут играть хоть какую-либо действенную роль в воспитании молодого поколения театры, концерты, музеи и картинные галереи?