Чтение онлайн

Иван Васильевич сделал знак, и разговоры сразу оборвались.

– Воеводы, – заговорил великий князь, – причин ухода Ахматова искать нам нечего. Просто будем мыслить самое худое для нас. Кто-то из вас баил, что Оку они обойдут. И в сие поверим. Может, и на Москву пойдут за спиной нашей. Самое наихудшее возьмем и будем о сем думать. Поглядите-ка…

Все подошли к столу государя и почтительно остановились возле разложенной карты.

– Устье Угры-то всего в десяти верстах от Калуги, – начал Иван Васильевич. – Перейдя литовские рубежи против Воротынска аль Одоева, татары без помех в Литве через Оку переправятся.

– Истинно, государь, – согласились все.

– Из Литвы же, – продолжал государь, – Ахмат и Казимир по левому берегу Оки пойдут к устью Угры, станут переправы искать…

Иван Васильевич внимательно смотрел в карту, что-то вычисляя.

– Яз мыслю, – заговорил он снова, – мы упредить их можем. Ахмату идти вдоль Оки. Потом войско через нее переправить. Князь же великий Иван из Серпухова, а князь Андрей меньшой из Тарусы напрямки к Калуге погонят. Следом же за ними и все полки отсель, опричь застав, пойдут: одни – к Угре, другие – в Кременец, что на реке Луже. Идите. Утре приказы получите, кому куда идти. Сей же часец к походу готовьтесь.

Отпустив все войска свои к устью Угры и к селу Кременцу, что всего в пятидесяти верстах от речных переправ, Иван Васильевич спокойно выехал на Москву, чтобы уладить дела с братьями, погасить смуту за своей спиной, а самих смутьянов заставить бороться за Русь. Расположение сил большого своего полка у Кременца считал он наилучшим, ибо отсюда не только легко помощь береговым полкам давать, но и путь татарам на Москву заслонять.

Иван Васильевич понимал, что узкую Угру много легче перейти врагу. Посему считал он неразумным держать все свои силы у самой реки, где из-за тесноты нельзя быстро их перестраивать и развертывать.

Из Кременца же легче и быстрей присылать подкрепления в то или иное место у Берега, где татары теснить начнут.

– Видней с Кременца-то, – говорил он воеводам при отъезде своем, – да и спокойней мыслить, где нужней и как лучше по ворогу бить. В Кременце же и яз наши полки догоню. Мыслю, может, и в одно время с вами туда приеду.

Тридцатого сентября великий князь Иван Васильевич уже въезжал со своей тысячей в Москву. Здесь, как в разворошенном муравейнике, в посадах и в Кремле, суета была великая. Люди везли на подводах, тащили на своей спине узлы и сундуки – переправляли все наиболее ценное из добра своего за кремлевские стены каменные и готовились в осаду крепко садиться.

Узнав о прибытии государя, народ бросился к нему, крича «ура» и обступая его. Иван Васильевич остановил коня на Ивановской площади впереди своей тысячи, а народ, сбегаясь со всех сторон, густо вставал кругом так, что нигде и мостовой не было видно.

Великий князь сделал знак рукой, и все кругом стихло.

– Будьте здравы, православные! – громко крикнул он.

– Будь здрав, государь! – загремела толпа.

Иван Васильевич, сделав знак, продолжал в наступившей опять тишине:

– Люди православные! Злоименитый царь Ахмат всю весну и все лето простоял у Берега. Яко волк лютый к стаду, рвался он на Москву, но, видя полки наши, не смел к реке подступить. Ждал все короля Казимира на помощь, а король не пришел… – Иван Васильевич на миг остановился, зорко оглядывая толпу и, возвысив голос, произнес: – Ныне же в Литву ушел.

– Помог нам Господь! – крикнул кто-то из толпы, но голос его тотчас же потонул в радостных восклицаниях и криках «ура».

Великий князь досадливо махнул рукой и, когда все смолкли, сказал:

– Ушел Ахмат за помощью и может с королем вместе воротиться. И не на Оку они, а на Угру пойдут. – Толпа замерла от волнения, радость ее сама собой потухла. Государь продолжал: – Яз же послал свое войско навстречу им. Бог даст, и через Угру мы ни татар, ни латынян не пустим.

– Ур-ра! – вырвалось из толпы и сразу оборвалось, когда Иван Васильевич вновь отмахнулся.

– Дни через три-четыре и яз на Угре буду с полком своим. Вы же в осаду на всяк случай садитесь. Бают, на Бога надейся, а сам не плошай…

Государь повернул коня и под приветственные крики поехал, окруженный стражей, к своим хоромам.

После Покрова, октября третьего, выехал Иван Васильевич из Москвы на рассвете. Он спешил очень, так как по его расчетам Ахмат мог подойти к Угре седьмого. Снег еще не выпадал, но земля уже затвердела – кони бежали легко. Ехал государь великим гоном и на третий уж день к обеду был у берега Угры. Войска встретили государя радостно, оживились и духом окрепли. Уверенней стали и воеводы. Государь, назначив сегодня же осмотр войск и расположения их, пошел обедать к сыну в его шатер.

За обедом Иван Иванович спрашивал отца о его братьях, о бабке и прочем.

– Есть ли страх в Москве? – спросил он.

– Есть, сынок, как и у нас с тобой. Русь на весы кладем. Ежели вдруг Казимир придет с Ахматом-то? Токмо не верю в сие. Федор Василич баил мне, что вязнет все более и более Казимир в литовских усобицах.

– А как дяди?

– Сие тоже, сынок, указывает, что Казимир о нас не думает. Одолели меня челобитными братья. Нет у них на него надежды. Матушка моя и митрополит приказали им за Русь стоять, а от меня обещали, что-де пожалую их.

– А другие дела как? – нерешительно спросил Иван Иванович.

– Москва в осаде.

– Нет, не о том яз, о дворе…

– Разумею, сынок. Все гнездо греко-латыньское убрал яз на время подалее от ратных полей. В Белоозеро отослал казну свою, отпустил туда и княгиню Софью с детьми и двором ее, а при них бояре: Василь Борисыч Туча и Андрей Михайлович Плещеев, Василий Ромодановский да дьяк Василий Далматов.

– Добре, государь, – улыбнулся Иван Иванович, – все ты удумал. Будем ныне биться без оглядки назад.

– Истинно, сынок. Братьев-то вборзе яз жду в Кременец, куда повелел им спешно идти.

После обеда Иван Васильевич с сыном и братом Андреем меньшим, окруженный воеводами, поехал вдоль левого берега Угры вверх по течению ее. Полки московские бок о бок стояли здесь от устья Угры почти до Юхнова, растянувшись верст на тридцать, как и по Оке от устья же в сторону Алексина.

Великий князь считал оборону Угры важнее.

– Днесь же, – сказал он воеводам, – сколь при свете еще успеем, оглядеть хочу Угру. А что из огненной стрельбы маэстро Альберти привез? Много ль?