Чтение онлайн

Все вокруг зашумели, закричали. А девочки на лодке растянули старенькую простыню. Вниз полетели кусочки туалетного мыла, а Ваня бросил кулёк пряников и вздохнул:

– Тут бы одному в этот обруч пролезть, да не в лодке, а на палубе!

И все засмеялись.

ХОТТАБЫЧИ И КОЛЯ-АРТЕКОВЕЦ

Ещё не выгрузили из трюмов кукурузу, а на причале нас ждал уже новый груз. Большие ящики с индийским чаем. Первый сорт! Громадные катушки с кабелем, тяжёлые брёвна красного дерева.

Я прохаживался около них и думал: отпилить бы кусок для дружка-скульптора. Уж он бы наделал фигур! Да нельзя: всё маркировано, везде выжжены номера. Ценное дерево. Да и попробуй отпили - зубы сломаешь!

И тут я заметил, что к причалу идёт шумная толпа индийцев.

Они смотрели на наш пароход и приближались к трапу.

– Ну, вот и первая экскурсия. Поведёшь показывать, - сказал мне капитан.

– Лучше бы это сделать штурману, - сказал я.
– Я только в помощники гожусь.

– И то верно, - согласился Иван Савельич и спросил румяного молодого штурмана, который у трапа жевал резинку: - Поведёшь?

– Больно надо, - усмехнулся тот.
– Что я, экскурсовод? Вон пусть артековец ведёт.

По палубе стремительно, как Пётр Первый, с бумагами в руке шагал Коля, недавний воспитанник Артека. За ним мимо полуголых грузчиков, приподнимая край юбки, почти бежал лысый индиец-чиновник.

– А что, я, что ли, экскурсовод?
– сказал Коля.

– Ты почти учитель, - сказал Фёдор Михайлович.
– И работы по-английскому проверяешь, и объясняешь всё прекрасно, как учитель.

– Ничего себе учитель, - пыхнул сигаретой Коля.
– Меня из класса всегда выставляли. Никогда воротник не застёгивал. Но сводить экскурсию разок, конечно, можно.

По трапу уже поднимались гости.

Коля распахнул перед ними дверь, улыбнулся и пригласил всех наверх. Мужчины пошли, толкаясь, заглядывая в каждую каюту. А женщины двигались величественно, спокойно. Но все следили за Колей и прислушивались к его словам.

Он быстро провёл гостей в рубку, поводил по судну и уже весело прощался, когда к трапу подошла ещё одна экскурсия.

– Это не мои!
– сказал Коля.

Впереди стояли старики - настоящие Хоттабычи. Головы их были повязаны белыми тюрбанами, с подбородков спускались длинные бороды, из-под седых бровей глядели мудрые, добрые глаза. Сзади стояли мужчины помоложе, но тоже седые.

– Это не мои!
– повторил Коля.

Но капитан, наклонив голову, посмотрел на него исподлобья:

– Коля, это же учителя из глубины Индии. Многие из них даже моря никогда не видели. Ты ведь артековец, Коля.

– Ну, раз учителя, ладно, - сказал Коля.

И Хоттабычи стали быстро подниматься вверх.

Коля распахнул перед ними дверь, и я тоже пошёл следом. Вся Индия шагает рядом! Коля показал столовую. Потом открыл каюту Валерия Ивановича, и все учителя ахнули. Перед ними зеленели настоящие джунгли: ползли лианы, качалась пальма... Коля попросил всех наверх, но мудрецы почтительно уступили дорогу ему. Он через ступеньку побежал в рубку, и учителя, приподняв юбочки, побежали за ним. Воспитанник Артека встал к штурвалу, бородатые мудрецы окружили его. Он подошёл к локатору, и все Хоттабычи наклонили над экраном головы. Коля стал им рассказывать про океан, про авторулевой, и все мудрецы заглядывали ему в рот, будто первоклассники.

... Коридоры, каюты, барометры, море - всё показывал юный помощник капитана, и старцы с почтением и вниманием вслушивались в его слова. А стали спускаться вниз, я заметил: идут учителя, обмахиваются руками и уважительно показывают друг другу на Колю глазами, словно говорят: "Мудрый он, этот отрок Коля-артековец".

Только сошли они вниз, на палубе новая делегация. И одни девчонки. В цветных сари, в накидках, кто босиком, кто в босоножках. У кого в ноздре камушек драгоценный сверкает, у кого на лбу цветное пятнышко. У многих на тонких золотистых руках серебряные браслеты, а у одной и на ногах. Не экскурсия, а живой букет!

Тут уж Коля сам сказал:

– Ладно! Поведу!. .
– И скомандовал: - Маленькие вперёд, большие сзади!..

Провёл всех по судну, вывел на самый верх. Говорит:

– С такой делегацией сфотографироваться надо бы. Возле трубы.

Сбегал я за фотоаппаратом. Пришёл, а девчонки никак не успокоятся: шумят, подпрыгивают. Кто босиком, а палуба горячая! А кому вперёд хочется.

Коля вышел вперёд: "Что за шум?" - и все притихли, как перед учителем. Взял он самых маленьких, вывел вперёд, успокоил остальных. Стал в середину и подмигнул мне: "Давай!"

Я прицелился, щёлкнул и сам себе сказал: "Хорошо!" Всё выйдет. Яркое небо, залив, пальмы вдали, труба с серпом и молотом. А под ней девчонки с пятнышками на лбу. Впереди - самые маленькие. И в центре Коля, помощник капитана, артековец, учитель.

МЫ - ТОВАРИЩИ!

Экскурсии шли за экскурсиями, чиновники бежали за чиновниками, и все искали капитана. Он встречался с самыми уважаемыми людьми. И чиновники, и грузчики, и экскурсанты провожали его с почтением: "О, кэптэн!"

Но скоро встречи капитану надоели. Он обмотал голову полотенцем - от жары, - кликнул Фёдора Михайловича, который усиленно занимался английским:

– Пошли отдохнём! Всё равно не сдашь экзамен. Старый уже...
– А мне приказал: - Хватай ведро, краску, и пошли чернить борт: весь вытерся.

Я принёс катки, краску, чернь, и мы втроём стали у борта. В это самое время к вахтенному подошёл юркий чиновник в коротких штанишках, осмотрел судно и спросил:

– А где капитан?

– Вон капитан, - кивнул вахтенный в нашу сторону. Индиец засмеялся и вновь спросил:

– Капитан где?

– Да вон капитан!
– рассердился вахтенный и показал на Ивана Савельича.

Индиец усмехнулся: капитан красит? Этого не может быть! Но присмотрелся внимательнее и, что-то насвистывая, направился к нам.

Иван Савельич продолжал быстро закатывать чернью борт. Чиновник посмотрел и удивлённо сказал:

– Кэптэн?

– Ну я. А что?
– откликнулся Иван Савельич.

– А зачем капитан красит?
– спросил чиновник.

Иван Савельич повернул к нему голову, не опуская катка:

– То есть как зачем? Я на пароходе плаваю? Индиец кивнул.

– Так я хочу плавать на чистом пароходе.

– Пусть это делают матросы, - сказал чиновник.
– У нас господа не красили.

Вокруг собралась толпа. Колыхались белые платья, цветные сари, притопывали на горячем причале босые ноги. Люди прислушивались к разговору.

Капитан приготовился что-то ответить и вдруг замер: оттуда, где стоял Фёдор Михайлович, прозвучало на чистом английском языке:

– А мы не господа. Мы - товарищи!