Чтение онлайн

– Я се-серьёзно, - обиделся Веня.

– И свет погас, - подошёл Валерий Иванович к капитану.
– Вон и фонарь не горел.

– Лучше работать надо!
– сказал капитан. Ни в какие таинственные случаи он не верил.

– Да, может, здесь какие-то электромагнитные волны, - возразил электромеханик.

– И з-мей был, - повторил, волнуясь, Веня.

– Ерунда, - сказал капитан.

– Все видели, Иван Савельич, - подтвердил я.
– И свет гас, и что-то волнистое убегало к берегу. Похоже на змея.

– Змеи, волны...
– рассмеялся капитан.
– Фантастика! Вот тут недавно случай был на самом деле фантастический!
– с ударением произнёс он.
– Вот это фантастика!

И хотя все были взволнованы, но капитан обещал историю не менее фантастическую, и все притихли. А Иван Савельич поглядел на воду и сказал:

– Да, может, и сами слышали эту историю?

САМАЯ ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

– С полгода назад в этих местах тоже шло наше судно, дальневосточное. Ночь была. Чуть-чуть швыряло. Все улеглись спать. Остались только вахтенный да капитан.

А часа в три ночи один машинист вышел на корму покурить перед сном. Встретил в дверях механика, кивнул - и разошлись. Один - в каюту, другой на корму.

Ночью судно тряхнуло раз-другой - волна прошла. Покачало и успокоилось.

А утром стали поднимать вахтенных на работу, зашли к машинисту - нет его, стали искать на палубе - нет! Заглянули в шлюпки - и там не ночевал!

Капитан крикнул механика, спрашивает:

"Кто машиниста в последний раз видел?"

Механик говорит:

"Я. Он на корму вышел".

"Когда?"

"Да часа в три ночи".

"Так в это время по корме волна прокатилась! Да не одна, - спохватился капитан.
– Неужто смыло? ..
– И тут же приказал: - Развернуться на сто восемьдесят градусов! Полный вперёд!"

Посмотрел капитан на часы: восемь часов утра.

– А вода вон какая - акул полно!
– воскликнул Иван Савельич.

– И з-змеи и-плавают, - вставил в рассказ Веня.

– Да, - сказал Иван Савельич.
– Развернулись они.

Пошли обратно по тому же курсу. Точь-в-точь. Волнуются! Шутка ли, человек потерялся! Вся команда глядит за борт - в волны, по горизонту.

Час прошли они, другой. Нет человека! То акулий плавник мелькнёт, то плеснёт рыба. Дошли до ночной точки.

Проверили там. Никого!

И вдруг кто-то сверху как закричит:

"Вижу, вижу! Человек за бортом!"

Присмотрелись - действительно человек! А ведь восемь часов уже прошло!

Спустили шлюпку, подгребли к человеку - машинист! Лежит на воде и ждёт. Устал, конечно. Руки дрожат. Помогли ему взобраться на борт, потащили в медпункт. А он отмахивается:

"Не надо, - говорит.
– Дайте закурить".

"Как же ты так?
– спрашивают.
– Почему к берегу не плыл?"

А он отмахнулся:

"А куда мне плыть? В мангры?"

"А не боялся? Тут акулы, там акулы!"

"Сперва боялся, - говорит.
– А потом перестал. Какая польза от страха?"

"И никого, - спрашивают, - не было?"

"Были... Прошли японцы. Позвал - не слышат. Ещё кто-то проплыл; хотел крикнуть, голоса не стало. А что за мной вернётесь, верил. Потому и не уплывал никуда. Вы вернётесь, а меня нет. Волноваться будете..."

Вот случай так случай, - сказал Иван Савельич.
– Почище любого змея. Человек в друзей верил! Вот как жить надо, чтоб в море никаких змеев не бояться!

– Да, - согласились все. А Веня сказал:

– А змей в-всё р-равно был.

– Ну ладно, передай по вахте: если вдруг ещё выплывет, пусть задержат, - сказал Иван Савельич и пошёл спать. Но мы ещё долго вглядывались в смутную воду. Ведь сами видели, как уходила к манграм извилистая змеистая линия.

АКУЛЫ НА КРЮЧКЕ

В залив Кач мы вошли вечером. Ни огонька, ни деревца. И тишь стояла такая, что голос глох. Далеко забрались. Посмотришь на карту: справа пустыня, сверху - Азия, снежные хребты Гиндукуша. А за ними наши пустыни. А там тайга, и только потом, далеко-далеко, Москва. Попробуй доберись!

За бортом шелестели вода и песок. Пробирались мы с осторожностью, как в лоции велено. Тут мель, там затонуло судно. А в полутора милях от затонувшего судна - наша стоянка.

Боцман бросил якорь в мутную воду, тихо сказал:

– Ну и жара. Хоть бы пальмочка где...

– А вон!
– показал я на Валерия Иваныча.

"Чудеса ботаники" поливал у трюма ящики с цветами.

– И то верно, - улыбнулся боцман и подошёл к электромеханику.

Сел рядом на железную палубу, погладил железной ладонью зелёные хвостики в фанерном ящике и сказал:

– Хорошо. Пустыня, железо. А тут - на тебе - трава-мурава, чудеса ботаники!

И вдруг с кормы раздался весёлый крик и хохот:

– Ага! Я говорил!..

– И я говорил.

Все потянулись на корму. Там Фёдор Михайлович тянул леску, а на ней билась, растопырив жабры, большая, как сом, рыбина.

– Ну и рыбка! Вот теперь сварим ушицу!
– приговаривал Ваня.

– Да ты уж наваришь, - сказал боцман.

– А что?
– обиделся Ваня.
– Я когда в армии служил, так самому генералу варил!..

Наступила ночь.

Всё притихло, погасло, и только откуда-то издалека пробивался к нам далёкий свет маяка.

С рассвета все, кто мог, бросились на корму. Лески переплетались, как паутина, вспыхивали от солнца, и рыбы шлёпались на палубу одна за другой. Я оттащил на камбуз уже два ведра - лески у меня не было - и бежал с третьим, как вдруг кто-то крикнул:

– Акула!

Один из электриков стал выбирать леску. На крючке, прозрачный от жира и солнца, дёргался молодой акулёнок и пытался схватить электрика за палец.

– Вот это улов, - оценил добычу начальник рации.

– Да выбрось ты его!
– сказал Ваня.
– На что он мне.

Но тут через борт перелез тонкий, чёрный индиец. Это подошли уже баржи с грузом и грузчиками. И на корму к нам торопился их повар. Он увидел акулу, протянул руки:

– Не надо выбрасывать! Дайте нам. Это очень вкусно! Электрик стряхнул акулёнка, забросил леску и мгновенно вытащил ещё одного.

Повар достал тесак и стал с размаху рубить акулу на куски и бросать в котёл. И я тоже взял леску. Мне тоже хотелось поймать акулу.