Чтение онлайн

Анжела нарезала овощи, следила за кипящими котлами, но ничто не могло отвлечь ее мысли от его слов. Ее снедало беспокойство. Что он имел в виду?

— Неужели он сегодня вообще не вернется? — нетерпеливо спросила она у Анны, когда начало темнеть.

Анна выглядела озабоченно. Но ответила успокаивающе:

— Уверена, что вернется, если только сможет.

— А как же ваш замечательный ужин? — Анжела сердилась, хотя понимала, что это смешно. — Вы тратите столько сил и энергии, стряпая для него, а он даже не потрудился сообщить, придет ли домой поесть.

Анна удивилась.

— В такое время еду приходится все время держать разогретой. Мужчины едят, когда могут.

— Но…

Анна выглянула в окно, и ее широкое, приятное лицо помрачнело.

— Идет большой шторм, Рубен говорит, река снова поднимается. Вот почему они постарались переправить всех в Санта-Круз, пока буря не разыгралась.

Анжела смутно припомнила, что вертолет весь день прилетал и улетал. Теперь она сообразила, что в кухне остались только девушки с фазенды.

— Нам грозит опасность?

— Здесь? — Анна покачала головой. — Слишком высоко. Река никогда сюда не поднимется. Но нас может временно отрезать.

Она выглядела озабоченной.

— Я не знала, должны ли вы лететь в Санта-Круз, когда уходил последний вертолет. Он вряд ли скоро вернется, если шторм будет усиливаться. Но сеньорита Мартинес говорила, что вам лучше оставаться на фазенде, и сеньор с ней согласился, так что я Рубену ничего не сказала. Надеюсь, сеньор на меня не рассердится, когда узнает.

Она явно была в этом не вполне уверена.

Да и Анжела тоже.

Она оторвалась от беспокойного разглядывания сгущающейся тьмы за окном и увидела, что Фил входит в дверь кухни.

— Вот и вы, — сказала Анжела, готовясь к схватке. Если он выразит недовольство» что она осталась здесь после всеобщей эвакуации, то она первой выразит обиду. — Вы так давно не радировали, — сердито сказала девушка. — Не было возможности?

Он выглядит мрачным и измученным, внезапно подумала она. Под грязной дневной щетиной кожа посерела от усталости. Он провел рукой по глазам.

— Можно и так сказать. Боюсь, у меня плохие новости.

Анжела уставилась на него. Плохие новости? Берега реки обрушились? Вездеход утонул в грязи?

И лишь увидев его глаза, в которых светилось сострадание, она все поняла. Сердце ее сжалось.

— Уинстон… — хрипло прошептала она. Его губы скривились.

— Боюсь, что да.

Она прижала ко рту сжатые кулачки.

— О нет!

— Что толку говорить, — сердито возразил Фил. — Он пытался ввести лодку в бухту. Похоже, она перевернулась. Мы вытащили его к вечеру. Он, должно быть, сразу утонул. Мне очень жаль, Анжела.

Она была в шоке.

— Благодарю вас. Я уверена, вы сделали все, что могли.

Ее голос звучал очень вежливо.

Фил, казалось, еще больше помрачнел. Он взял ее за плечи и впился в нее взглядом, затем погладил по шее, отбросив несколько прядей, выбившихся из-под эластичных ленточек, подаренных Региной.

— Не будьте такой сдержанной. Плачьте. Кричите на меня, — хрипло потребовал он. — Делайте что угодно, но дайте выход чувствам, не подавляйте их.

Анжела покачала головой. Она не знала, что сказать. Она даже не понимала, какие испытывает чувства. Что-то вроде застывшего замешательства.

— Скажите что-нибудь, — ласково попросил он. Что бы вы обо мне ни думали, сейчас не время сдерживаться.

— Не знаю, что я чувствую, — решилась она наконец. Ее голос звучал очень странно. — Я… я не уверена, что вообще что-нибудь чувствую.

— Шок. Ну конечно. Ах, я дурак. — Он обнял ее за плечи. — Пойдемте в гостиную, вам надо хорошенько выпить.

Анжела послушно пошла с ним. Она видела, что он участливо поглядывает на нее. Но все еще не могла вымолвить ни слова. Он, не спрашивая, налил ей коньяку вложил в руку сферический бокал и сжал ее пальцы вокруг него.

— Пейте, — коротко сказал он.

Она молча повиновалась. Но после первого глотка поставила бокал на стол. Фил нахмурился.

— О нет, — прошептала она. — Пожалуйста. Право же, не хочу.

Он опустился на колени рядом с ее креслом и внимательно поглядел ей в лицо.

— Тогда кофе?

Несмотря на оцепенение, Анжела слабо улыбнулась.

— Кафезиньо? Нет, прошу вас! Мне это, правда, не нужно.

— Это почти предательство, — сказал Фил. Ему очень хотелось нормализовать ситуацию, так же как и ей. — Вы ведь пили кофе в миссии?

— Но не такой, как у вас, — ответила она, вспоминая черную патоку, которой он угощал ее на завтрак. — Не такой крепкий и сладкий.

— Именно так его пьют бразильцы, — возразил он. — Вы, должно быть, испортили себе вкус ужасным английским варевом.

В его голосе можно было расслышать облегчение. Он, должно быть, испугался, не останется ли навсегда в его руках безгласный живой труп, подумала она.

— Уинстон вообще не любит кофе. Мы всегда пьем чай, — сказала она… и запнулась, почувствовав боль, словно от укола иглой. Она судорожно вздохнула. — Не любил. Не любил кофе, — спокойно поправилась она.

— О, дорогая, — печально сказал Фил.

Он порывисто притянул Анжелу к себе и начал одной рукой баюкать ее голову у себя на груди.

— Плачьте! — приказал он.

И, словно вняв его приказу, Анжела заплакала. Все это время, пока ее плечи вздрагивали, а чувства изливались в рыданиях и всхлипываниях, Фил нежно обнимал ее. Он ничего не говорил, но теплая грудь под ее щекой казалась надежной как скала.

В конце концов она выплакалась. Всхлипывания перешли в небольшие прерывистые вздохи, а потом совсем затихли. В горле у нее першило от рыданий, глаза распухли, а голова болела. Но слез больше не было.

Она осторожно освободилась от объятий Фила Боргеса. Лишь долю секунды он сопротивлялся ее движению. Затем заботливо помог откинуться на подушки. Его руки опустились, хотя он все еще стоял на коленях рядом с ней.

— Простите, — сказала Анжела. Она утерла глаза рукой и всхлипнула.

Фил очень нежно убрал прядь волос с ее мокрого лба. Затем снова подал ей бокал с коньяком.

— За что простить? — недоуменно спросил он. — За горе? Мы все иногда горюем так или иначе. А теперь выпейте.