Чтение онлайн

— Пока юная императрица сама к тебе не пришла, — засмеялся Гэл, — и что было дальше?

— Да ничего такого, я только раздел ее, тело — сказка, но пришел император, и я, едва успев натянуть на себя нижнее белье, выпрыгнул в окно и, как был, вскочил в первый кораблик. Топлива хватило хорошо разогнаться и сбежать от погони.

Гэл давно так не смеялся, предложил тост:

— Выпьем за удачу.

— За нее — верную изменницу, — согласился Бэн, и сам теперь император.

Рэлина выпила залпом несколько рюмок светло-коричневого напитка, странно пахнущего, с горючим горьковатым вкусом, появилась странная легкость и легкомыслие, она решила все-таки напомнить и менестрелю и императору о том, что она здесь рядом с ними, решила высказаться, пока язык слушался:

— И что? Ну, ему, — она указала рукой на менестреля, — я точно не нужна. Долг за сына отдает. А ты, Бэн, мне не нужен, хоть я и люблю тебя. И его люблю. Но не будь ты, Бэн, императором, я бы с тобой была. Всегда тебя любила, — высказалась, и ее голова склонилась, облокотилась на руки. Рэлина засопела.

Гэл и Бэн переглянулись. Бэн встал, взял Рэлину на руки, положил на кушетку, укрыл своим плащом:

— Непривычные они тут к бэргу.

— Зато к самогону очень даже, — Гэл вспомнил Янни, прикусил губу, помолчал, вспомнил ночь, когда Рэлина пришла к нему с бутылкой вина. — Она вообще быстро пьянеет.

— О каком долге говорила Рэл?

— Она моего сына спасла, я обещал быть с ней двадцать дней.

— Ты ее любишь? — Император облокотился могучей ручищей об стол, наклонился вперед, как зверь готовый к атаке.

— Она мне нравится, — бесстрашно ответил Гэл.

Бэн откинулся на спинку кресла:

— А я ее люблю, не так, как других, по-настоящему, еще с тех пор, как она куклой-подростком во дворец на первый весенний бал приехала. Следил за тем, как она растет, учил ее всему что знал, даже не заметил, как она выросла. Понял только когда она сама меня осмелилась поцеловать на охоте, когда я с коня упал… Вот и терплю все ее капризы. Позволяю шастать по лесам с саблей и пистолетом да бандой головорезов, жду пока остепенится. Сам же, глупец, научил и сабельному мастерству, и верховой езде, и метко стрелять, и людьми руководить… Что не сделаю, все себе во вред.

— Она не терпит твою челядь дворцовую, от этого и бегает.

— И что мне делать? Ты же Старейшина. Ты мудрый. Посоветуй.

— И что с того, что я старейшина, и с чего это я мудрый? Меня жена бросает, развода требует, а ты говоришь — мудрый. Да и империю свою я почти пр……, да ну его…

— Выпьем, — предложил император, — Выпьем за наших любимых. Но я же не могу позволить, чтобы моя с тобой дальше была, сколько там тебе осталось долга?

Гэл рассмеялся:

— Я не считал.

— Выпьем.

— Согласен.

— Нет, ну ты, конечно, Старейшина. — Развел ручищами Бэн, — а я всего лишь император куска планеты.

Гэл решил перевести щекотливый разговор в другое русло:

— Слушай, у меня тут мальчишка, бессмертный, в твоем подвале, не руби ему голову.

— Но он же убийца, я не могу его помиловать. Я тут едва законность наладил, сам чтю.

— Повесь, он же бессмертный, — пожал плечами Гэл, — похоронят неглубоко, я заберу.

— Выпьем.

— Согласен.

— А корабль где? — спросил Гэл.

— Он сломан. Кандар, когда экипаж где-то в глубинке высадил, не задумывался, что пассажирский гигант — это не простой космический катер, и сажать такую глыбу нужно уметь. Не справились его пилоты с управлением, уронили корабль на скалы, а потом он сам под собственной тяжестью в море рухнул. Вот тогда пробоину в отсеке двигателя и получил. Не знаю, что они с кораблем делали, но смогли вытащить его с воды, наверно, на гравитационных платформах. Расширили гроты, построили док, базу, воду с корабля откачали, как смогли, отремонтировали, но двигатель не восстановили. А у них там полный запас горючего, и на взлет, и до восьмой долететь, и на посадку хватит. Там два хороших инженера были, но они сбежали. Наверно, знают, что двигатель не восстановить, вот и бегают от мага. Хотя мне доложили, что нашел он их. Театр бродячий расстреляли… Не ты ли там в менестрелях играл?

Гэл кивнул, говорить о театре не мог, слишком еще болели воспоминания.

— Ну, может Дар и Дан смогут двигатель восстановить? — предположил Бэн.

— Сказали, что невозможно его восстановить. Но я сам хочу посмотреть. Я же помню времена первых кораблей, может, возникнет идея.

— Кандар тебя на базу не пустит. Разве что я посодействую, с купцами тебя отправлю, как-нибудь загримируем, чтобы не узнал.

— Я не просто политик, Бэн. Я хороший разведчик и не безнадежный диверсант. Я туда очень тихо проберусь, очень тихо.

— Даже так… Помню, слышал, что ты верховодишь калтокийцами, но не верил, думал — сплетня. А что если Кандара ликвидировать? Надоел он мне.

— Хорошая мысль, давно мечтаю, да не везет пока. Он меня уже два раза убил, а я его пока один, и то, как видишь, не до конца, неправильно. Тем более он мне уже две жизни задолжал, кто знает, что с остальными случилось.

— Я распоряжусь найти уцелевших, — пообещал император.

— Спасибо, — ответил Старейшина.

— Выпьем.

— Выпьем. А… зачем ему дети?

— Дети?… — переспросил Бэн, почесал за ухом, — Дети… Ну, так бойцы нужны и рабочие, вот и воспитывает из местных детей.

— Ублюдок.

— Согласен.

— Выпьем.

Вампир отказывался говорить, он даже не признавался, что причастен к делу о похищении Старейшины. Но Рэтолатос умел уговаривать. Когда ноги Ларсарда начали исчезать, и тот понял, что они не становятся невидимыми, это пропадает связь между атомами его тела — рассказал все, что знал, лишь бы его восстановили.

Не восстановили…

Ларсард проклял творцов, прежде чем исчез его рот.

Рол уничтожил атомы, из которых раньше состоял вампир. Долго еще едва заметные светлячки вспыхивали в воздухе.

— Я полечу с тобой, — сказал Рэтолатос жене.

— Хорошо, — ответила она и улыбнулась.