Чтение онлайн

Коль скоро мы хотим улучшить традиционные институты нашего общежития, нам надо сначала разобраться, почему люди живут сообща в определенных формах, что ими движет и какую роль играют определенные учреждения. Это позволит выявить, какими качествами могли бы обладать успешные и мирные новые системы общежития, которые не нуждаются ни в «новом человеке», ни в каком-либо ином изменении нашего эволюционного облика.

Человек всегда и везде реагирует на стимулы, независимо от того, обладает он свободной волей или нет. Кто этого не понимает, не способен понять мир. Когда определенный результат выглядит нежелательным или сомнительным, стоит непременно спросить себя, какие стимулы к действию здесь имели место. Заложив в основу такой посыл, мы найдем и ответы на вопросы, почему западные системы оказались в столь трудном положении и почему в других регионах мира альтернативы тоже по-настоящему не работают. В некотором смысле врожденный главный стимул каждого человека – повышать свое благополучие; в этом плане он ничуть не отличается от прочих млекопитающих. По удовлетворении основных человеческих потребностей это означает: повышение уровня жизни. Причем к уровню жизни относятся не только материальные вещи, но и нематериальные привилегии: такие, как власть, влияние, опыт, а в особенности общественное признание [32] . Всегда есть отдельные аскеты, которые по моральным или разумным соображениям умеют противостоять стимулам к повышению своего благополучия, однако это редкие исключения, да и в подобных случаях имеются стимулы и целевые установки, в итоге объясняющие поступки означенного лица. Стремление к максимизации своекорыстия свойственно также и избранным или назначенным представителям государства, например политикам и чиновникам. У них, разумеется, нет возможности посредством прямых доходов генерировать экономический успех, однако в силу своего положения они вполне могут повысить и свои доходы, и влияние. Что они и делают [33] . То же относится и к представителям Церкви и иным служителям институционализированного общественного блага, они, как правило, тоже действуют своекорыстно. Человек, который, помогая другим, чувствует себя лучше, действует (опять-таки) своекорыстно. Здесь нет ничего предосудительного, важно только понимать сей факт.

Наличие верных или неверных стимулов объясняет почти всё.

Все это относительно простые причинно-следственные взаимосвязи. Их можно игнорировать, но нельзя игнорировать последствия такого игнорирования. Перманентное использование неверных стимулов – одна из главных причин слабости нынешних политических систем. Однако возникают неверные стимулы не по глупости, а потому, что сама структура наших политических систем соблазняет политиков их выдвигать. Рассмотрим это на примере социального государства.

Социальное государство [34] многие считают совершенно необходимым завоеванием современных государств. Ведь оно защищает от таких жизненных рисков, как голод, болезнь и бедность, и обеспечивает каждому человеку достойное существование. Эти цели вполне почетны и возражений не вызывают. Но социальное государство не годится для того, чтобы постоянно их достигать. В конечном счете оно ведет к краху, лишает свое население дееспособности и служит причиной асоциального поведения. То есть в результате ухудшает обстоятельства, которые хочет преодолеть. Поэтому дни социального государства сочтены, хотя сейчас у него еще очень много сторонников. Его существенный минус – систематическое использование неверных стимулов. Как политика, так и управление и получатели услуг подвержены воздействию множества стимулов использовать систему в собственных интересах. Социальное государство таким образом тоже подлежит трагизму альменды [35] .

В политике серьезнейший неверный стимул – покупка голосов посредством социальных благодеяний. Иначе говоря, краткосрочный подкуп избирателей без учета долгосрочных последствий: повышение пособия на детей, снижение пенсионного возраста, расширение услуг по страховке на случай болезни, увеличение социальной помощи и т. д.

Самую крупную победу на выборах в истории ХДС одержал в 1957 году Конрад Аденауэр. Это ему удалось, потому что вопреки очевидным сомнениям экспертов он внедрил в пенсионном страховании чистый метод распределения и таким образом сумел сразу значительно поднять средний размер пенсий. В дальнейшем так и продолжалось, как в Германии, так и в других странах [36] . Под аплодисменты избирателей и СМИ каталоги социальных услуг постоянно расширялись, а уровень услуг повышался. Политики, поддерживающие сокращение услуг, рано или поздно сходят со сцены.

Следующий неверный политический стимул – расширение власти через расширение социального государства. Чем больше сфер отводится государству, чем больше становится потребителей услуг, тем сильнее политика. Вот почему она и стремится достичь именно этого, независимо от последствий. Данный стимул был изначально заложен в основу создания социального государства. Вопреки бытующему мнению, современное социальное государство отнюдь не достижение социал-демократии. Вообще-то его насадил сверху немецкий канцлер Бисмарк в конце XIX века с целью ослабить властную позицию профсоюзов и усилить привязанность рабочих к государству. Место социальной самопомощи в профсоюзах и профобъединениях заняло патерналистское принудительное решение. В независимых, имущих рабочих Бисмарк видел политическую угрозу [37] . Соответственно социальное государство все больше расширялось. В Германии обязательное страхование на случай болезни первоначально распространялось только на рабочих с низким уровнем дохода, но постоянно расширялось. В 1927 году добавилось страхование от безработицы. В 1995-м ввели обязательное страхование по уходу за больными. И наконец, с 2009 года все живущие в Германии обязаны иметь страховку на случай болезни. Люди свободных профессий и те в принудительном порядке должны заключать договоры пенсионного страхования, за ними наверняка последуют остальные не работающие по найму. Хотят ли они этого, никого не интересует.

Неверный стимул для администрации – оплата неудач. Больше социальных проблем, больше нуждающихся – для социальной бюрократии это означает увеличение бюджетов и рост числа сотрудников. Поскольку всякая бюрократия стремится расширить свою власть и влияние, у нее постоянно есть импульс не решать проблемы или объявлять их решенными, но делать прямо противоположное. Если повышаются цены на бензин, обсуждают, например, не снижение налога на нефть, которое облегчило бы «социально ущемленным» возврат к участию в дорожном движении. Вместо этого предлагается ввести для них пособия или талоны на бензин, поскольку для этого требуется еще одно ведомство и увеличивается власть администрации и политики. Значительная часть социальных затрат идет, таким образом, уже вовсе не на нуждающихся, а прямиком в постоянно растущую машину перераспределения.

Неверный стимул для получателей услуг ведет к тому, что они не в меру и без необходимости используют предлагаемые услуги, поскольку те якобы бесплатны. Социальное государство наказывает скромность и сдержанность и награждает избыточное потребление, а также нечестность. Ведь с неумолимостью закона природы действует принцип: каждая дотация ведет к увеличению множества дотированных товаров.

Несколько лет назад Германию держала в напряжении масштабная забастовка железнодорожных машинистов. Перед началом важных переговоров председатель профсоюза вдруг исчез. Пресса уже предполагала внутренние схватки за власть, когда стало известно, что сей начальник просто-напросто уехал в очередной отпуск [39] на лечение. Отпуск этот уже не раз откладывался и теперь просто бы пропал. Как дитя социального государства он явно не мог поступить иначе, кроме как в самый серьезный момент покинуть сражающиеся войска. Нельзя же, чтобы отпуск пропал!