Чтение онлайн

– Он самый. Не веришь?

– Не особо, - брезгливо скривился Гюнтер, - Всё, что можно выучить у залесцев - это пить без закуски.

– Вот тут ты зря!
– вскинулся Гвоздев, - Как раз мы-то закуску уважаем! Мы не Лонгцы какие, с Аменцами которые этот свой "ви-и-иски" льдом заедают! У нас без хорошей закуски за стол ни один уважающий себя человек не сядет!

Тролль с Бьернсоном, вспомним посиделки у Семеныча согласно закивали. Гюнтер презрительно скривился.

– Я хочу сказать ,что залесец, да еще вольный, ничему хорошему научить не может.

– Это еще почему?

– Потому, что любая наука начинается с "ордунга". С порядка. А залесцы, по своей природе, хаотичны и неспособны к какой либо упорядоченной деятельности. По крайней мере добровольно. Им для этого необходимо принуждение. Став вольными, они утрачивают стимул и быстро скатываются к своему природному состоянию. Раз вы у него были… - Гюнтер махнул в сторону Гвоздева, - То должны были видеть, какой у него там срач.

– Не срач, а творческий беспорядок!

– Срач. И так у вас во всем.

– Ну во первых, - Бьернсон задумчиво поколупал нос, - Хули тебе оттуда за порядок видно? Поднимись, да посмотри. А во вторых, на кэпа не пизди. Он, после того, что было, как бы мой сэконунг, а за сэконунга я тобой еще что-то поломаю.

Гюнтер наклонился к своему спутнику, который начал ему что-то объяснять. Семеныч толкнул Бьернсона и поинтересовался, кто такой "сэконунг".

– Это конунг, у которого нет земельного надела и он странствует на корабле со своей дружиной.

– Заебись объяснил! А кто такой конунг?

– Военный вождь. Тот кто ведет в битву. По традиции, он дает выпивку и оружие, и если ты принял от него и то и другое, то ты присягнул ему на верность. Я принял.

– А почему на него пиздеть нельзя?

– Потому, что оскорбляя сэконунга, ты оскорбляешь его дружину. Слабому и трусливому конунгу служить позорно.

– Ясно. Так что - драться будете?

– Сейчас увидим.

Тем временем Гюнтеру, видимо, объяснили примерно тоже самое и, перемахнув с причала на борт, он осмотрел "Ежа" и развел руками.

– Беру свои слова назад. Твой капитан и сэконунг - достойный человек.

– Чё?
– Бьернсон был не из тех, кто легко признает свои ошибки и слышать такое для него было непривычно.

– Я говорю - извини, что сходу и не разобравшись, сказал такое.

– Ну это - ладно… С кем не бывает.

– Расскажи о нем. Ты назвал его "сэконунгом" - вы были в бою?

– О да!!! Первое нападение было, когда мы вышли из Порто…

Бьернсон, с горящими глазами, начал рассказывать про все драки, которые ему пришлось пройти в составе экипажа "Интернационала": "...и тут с крыш начинают сыпаться эти, как их? "Отсосины"! Я одному Нна!!! Второму - нна! Во мне кипит священная ярость! Клянусь ледяной задницей Хель - тогда я впервые её по настоящему почувствовал…"

Гюнтер слушал и кивал. Олаф кивал восхищенно. Он, как и все бьернхельмцы, уважал силу и доблесть, особенно подкрепленную шрамами, а уж берсерк для него был вообще полубогом. У них за спинами дёргал глазом, пытаясь унять бьернсоновское красноречие, Слободан. Правда это было настолько же реально, как вычерпать пригоршней море.

– И потом мы приходим в Кала-Балиб, а там стоит мой катер, который те девки угнали! Вот этот самый!
– победоносно закончил свой рассказ Бьернсон, - Как такое могло по твоему произойти? Да я тебя скажу как! Ньёрд отступил! Понял, что ему меня не переупрямить и вернул мне корабль! Потому, что главное в сэконунге - удача! И капитан Вад поделился ей со мной. И еще знаниями! И теперь меня даже богу не взять! Понял?!

– Да… - с усмешкой кивнул Гюнтер, - Этот залесец и правда не такая дрянь, как все вольные. Знает свое дело.

– А вольные, по твоему, дрянь?

– Да. Большинство примерно как Куба. Плюс-минус.

– И вы тоже?

– Мы не вольные, - ухмыльнулся Гюнтер, - Мы - охотники за головами. Ловим тех, кто доставляет проблемы и сдаем заказчику живыми или мертвыми. Вольных часто заказывают, так что я знаю, что говорю.

– И как платят?

– Жить можно. Если интересно - можем и вас двоих… - Гюнтер растопырив пальцы указал на Бьернсона и Тролля, - В дело взять. Кстати - почему он не говорит? Он глухнемой?

– Нет… - ответил Тролль неожиданно низким сочным басом.

– А почему молчишь и жестами объясняешься?

– Зря пиздеть не люблю…

– Угу… - согласно кивнул Бьернсон, - Он такой. А за предложение спасибо, только я ни корабль ни парней оставлять не собираюсь.

– Ну, корабль бы нам пригодился, а если ты так настаиваешь то и этих двоих можешь прихватить, если под ногами мешаться не будут.

– Одолжений мне тоже не надо. Сами разберемся.

– Ну как знаешь, - равнодушно пожал плечами Гюнтер, - Тогда приходи на следующую драку. Я хочу реванша.

– Еще раз пизды ты огрести хочешь? Не переживай - огребешь.

– Посмотрим…

– Посмотрим…

Гюнтер с улыбкой кивнул на прощанье и отбыл. Гвоздев смачно сплюнул ему в след и, махнув рукой, принялся наблюдать как Брава собирает помпу назад. Слободан же отвел Бьернсона в сторону.

– Слушай… У меня тут идея появилась. А давай мы не будем всем рассказывать всем подряд насчет ассасинов, церковников и вообще твоих похождений на том корабле? Потому, что до них то может и не доберутся, а вот мы проблем можем хапнуть.

– Боишься?

– Опасаюсь… И тебе советую. У нас не тот корабль и не те калибры…

Тролль на которого Бьернсон покосился, согласно покивал.

– Убедил.

– Не будешь болтать?

– Буду искать корабль побольше. И пушку… Не хвастать такими победами - считай не жить...

«Ват? Что это есть такое?» - Доктор удивленно уставился на протянутые Капитаном микрофильмы.

– Помнишь, у нас разговор был о Петерфельде и его работе на Островах?

– Йа… Припоминайт…

– Это она. Я переговорил с нашими и они разрешили показать её тебе.

– О! Ваши спецслужба так высоко меня оценивайт? Потому что, насколько я понимайт, это гроссе секретный вещи?

– Да - «гроссе». Постарайся не светить. И мне интересно, насколько все серьезно. В смысле то, что эта дряни никогда не должна была появляться на свет, я и так понимаю, но подробности от меня ускользают. Нужно твое мнение.

– Гут! Я есть немейдленно приступайт. Благодарю за оказанный доверие!