Чтение онлайн

Значит, они тоже искали того, кто убил Улитина, — и тоже не могли найти. При том, что у них было побольше возможностей, чем у меня. Это была интересная информация — если только не они сами его убрали. И именно это мне и надо было попытаться выяснить.

— Может быть, вы мне тогда объясните, почему этиваши близкие люди не были заинтересованы в его смерти? — предложила, пытаясь нарисовать на лице детскую непосредствен-ность — и в то же время понимая, что разговор лучше бы закончить прямо сейчас. Но удержаться уже не могла. — Им ведь так тоже будет лучше, если я объясню в статье, почему им не надо было его убивать. Это даже лучше, чем писать, что его мог убить кто угодно. Кто угодно — значит, и они в том числе, а так мы их исключим…

Уральцев ухмыльнулся, переводя взгляд с меня яа своего приятеля, кажется, пытавшегося понять, что именно я сказала.

— Че думаешь, Мишань, — оправдаем близких, чтоб на них Улитку не вешали? Разводит нас с тобой как лохов, но дело ведь говорит. Вот тебе, Мишань, натуральный компромисс — она делает, что мы попросили, а мы делаем, что она просит. Че скажешь?

Тот открыл было рот — судя по всему, у него было на этот счет особое мнение, совсем не совпадавшее с моим, — но Уральцев опустил руку на его ладонь.

— Ну давай попробуем, Юля, — произнес уже без ухмылки. — Короче — был банкир Улитка. Улитка — не потому даже, что Улитин, а склизкий потому что.

Натурально улитка — тоже дом на себе таскал, крышу в смысле, чуть что, сразу под нее, чтоб она прикрывала. Осторожный, короче, без дерзости, втихую все делал, а чуть что — сразу под крышу. Такой был, таким и помер. Так-то круче некуда — а с серьезными людьми улитка. Бывало, что раздувало его от крутости, забывал, кто он есть, — а как напомнят, он обратно улиткой становится. Гнилая суть у него, короче…

Это было прям-таки по-писательски — образно и красиво, И я пожалела, что не могу вставить его слова в материал — оскорблять покойника все же нехорошо. Но сказано было со вкусом — и абсолютно точно, если суммировать все, что я знала о банкире.

— Он там у себя дома с братвой работал плотно, а не уважала его братва — хотя поднялся Улитка круто, большими бабками ворочал и к главному близок был который в мэрах сидел сначала, а потой в губернаторах. Не уважали, потому как шестерка он был — ничего не решал. А в Москву переехал — стал круче некуда. А тут человек, которого он дома вместо себя на банк поставил, заартачился чего-то — Улитка через него дела крутил, бабки из Москвы туда пересылал, а тот их за бугор должен был переводить. Дела такие, что Улитка чистый, а тому подстава. Ну тот сначала делал, что Улитка говорил, а потом застремался. Улитка спихнуть его пытался, другого поставить — а его и не слушает никто, он же гнилой, уважения к нему нет, как уехал, так все позиции и потерял. На братву вышел местную — а тех пацан тот, что в банке, устраивал. Так Улитка, короче, его здесь закaзать решил — вот на близких наших и вышел…

Он кашлянул, поняв, кажется, что сказал лишнее, — но я делала вид, что не особо вслушиваюсь в рассказ, потому что это пока начало, а мне нужна концовка.

— А люди близкие… отказались, короче. — Он закончил предложение куда быстрее, чем его начал, но я и так уже все знала. Алещенко рассказывал мне, что Улитин вроде бы был причастен к убийству своего .преемника, — так что сейчас я просто убрала «вроде бы». — Но суть не в том — а в том, что прихватили на этом Улитку. И стал он близким помогать бабки делать — хорошие, я тебе скажу, бабки.

Себя не забывал — но и людям помогал. А люди его прикрывали да вопросы решали, когда нужда возникала. Кто знал, что Улитка такой жадный окажется — жил же нормально, колотил себе лавэшки приличные. А как из правительства турнули того, кто Улитку на банк посадил, крыша и поехала — так начал бабки рубить, что его самого спихнуть решили. Подставу с наркотой устроили — ну да ты в курсах…

Я кивнула, подумав, что мой несостоявшийся поклонник Реваз после интервью все-таки рассказал им о том, что я интересовалась Улитиным, — может, не специально прямо сразу позвонил, может, при встрече случайно вспомнил. И получалось, что еще до того, как я попросила Кисица свести меня с ними, они уже знали, что есть я и что я задаю вопросы про покойного банкира. А после того как и Кисин им закинул ту же информацию, они приняли решение со мной пообщаться.

Испугавшись, что моя статья может выйти им боком.

— С телкой его еще подставили — Улитка силен был по этому делу, ему малолетку и подпихнули. Познакомили специально, ее научили, чтоб к нему отказалась ехать, чтоб сказала, что если хочет, то только у нее, — а террорист этот к ней и поехал. Ну и засняли — а потом и говорят Улитке, что телке шестнадцати нет и она к ментам пойдет, вложит его, заяву напишет, что изнасиловал. Оно вроде мелочь — а Улитка задергался. И к нам… к людям нашим близким. Нашли ее, телку, сняли вопросы. А Улитка осмелел — то дергался после подстав, а тут смелый стал. И давай закидывать тем, кто против него был в банке, что он их закопает. И к людям нашим — этого надо валить, того валить, третьего валить. Короче, на пять человек список. Ему говорят: крыша, что ль, поехала, Андрюха, шум на всю Москву будет, да и на тебя первого подумают. А он ни в какую — надо валить. Если меня из банка выпрут, потеряете бабки, как я их вытащу? А завалите этих — не выпрут. Люди ему говорят: ты давай вытаскивай бабки наши. А он в том плане, что поздно уже, людей его убрали, которых он в банк притащил, контроль там за ним такой, что в сортир тихо не сходишь, — вы валите кого сказал, будет порядок. А там знаешь какие бабки крутились?

Сидевший тихо Миша пробормотал что-то в привычной своей манере — видимо, снова ругательство, только вот на сей раз я была уверена, что оно адресовано не мне.

— А тут выходят на людей наших — просекли, видать, в банке, что Улитка в натуре может кой-кого заказать, коль так понтуется. Вычислили, кто за ним стоит, и к нам. — Он помрачнел — судя по всему, вспоминания об Улитине и всем с ним связанном не доставляли ему радости. — Серьезные люди на встречу приехали — без понтов, без угроз. Люди такие, что запереть кого хочешь могут или завалить, — поняла? Но с уважением приехали, по-нормальному так. И говорят нашим; банк государственный, государство президента назначает, а государству тут другой человек нужен, так что все равно Улитку уберут, не сейчас, так через пару месяцев. А придется сейчас, потому как оборзел Улитка, бабки рубит внаглую, беспредел творит. Ладно, говорят, что он себе зарплату платит «лимон» в год, что на банковские бабки тачек накупил и хат — так еще и банк грабит внаглую, напоследок большой хапок устроил в натуре…

Не удержавшийся от.комментария Миша на сей раз произнес нечто отчетливое. Всего одно отчетливо прозвучавшее слово из пяти букв, обозначавших в прямом смысле сексуальную ориентацию Улитина, а в переносном — его сущность.

— И нашим говорят: знаете, за кого встаете? Он бабок ваших знаете сколько поимел? И бумаги .показывают — а по бумагам выходит, что Улитка близких за лохов держал. Чуял, что попрут скоро, — и на банк решил потери списать, а бабки в другое место перевел. Ну люди предъявили Улитке — тот аж .белый стал. А потом давай орать, что херня это, подставляют его, он сам любые бумаги сделать может. Вы кому верите — мне или им? Не поможете — пропадут ваши бабки, они их заныкать хотят, а на меня кивнуть.

В дверь стукнули, и заглянувший водитель посмотрел выразительно на Уральцева — но тот выходить явно не хотел, кивком головы показав Мише, чтобы пошел и разобрался, в чем там дело. И, проводив его взглядом, повернулся ко мне, как только дверь закрылась.

— Вот таким Улитка был, Юля. Из банка его выпихнули, бабок он людям не отдал — и еще и предъявлять начал, что не помогли. Раз не помогли — сами виноваты, ничего я вам не должен. Объяснили ему поконкретней, срок дали — понятно ж, что сам заныкал, бумаги-то есть. А Улитка давай хитрить — вышел на других людей и начал им гнать в том плане, что наши его напрягают по беспределу, чтобы помогли с ними разобраться, он заплатит, и связи у него такие, что если с ним корешиться будут, по бабкам быстро поднимутся. Да не на отморозков попал, а на нормальных людей, которые что к чему прикинули — и к нашим. А наши давай Улитку искать — а тот прячется, из дома не вылезает. А потом вылез…

Он сделал многозначительную паузу, словно думая, рассказывать мне о неудачной улитинской вылазке или нет, — но все же решив, что не стоит. Хотя я и так уже все знала.

Без него.

— Это когда его любовнице колени прострелили? — поинтересовалась невзначай. — Я слышала…

— Это кто тебе такое насвистел?! — Он явно напрягся, но я покачала головой, разводя руками. — Ты че — писать про это будешь?

— Да я уже написала — разве это что-то меняет? — пояснила легко, но по затвердевшему выражению лица поняла, что такое объяснение его не устраивает. А значит, он может начать размышлять, откуда я это взяла, — и вспомнить про Иру Соболеву, которой я кое-что пообещала. — Это слухи — просто слухи. Вроде от самого Улитина пошли. Он кому-то сказал — а что знают двое, то знает свинья, пословица такая есть…