Чтение онлайн

— Попались! — забегает в гостиную Славка.

В одних огромных трусах, лохматый. В одном тапке. Второй в руке.

— Готовьте попки, хлестать вас буду. О... — заметив гостей замолкает Славка. — Никита Иванович. Здравствуйте. Как ваши дела?

— Здравствуй Слава...

— Милый! Милый! Славочка! — забегает в гостиную Маргарита.

Резко останавливается, вправляет на место вывалившуюся из халата грудь. Пытается стянуть халат пониже, чтобы хоть что-то прикрыть. Из-за длинны халата, получается крайне плохо. В итоге Маргарита просто прячется за Славку и краснея хихикает.

— А... А позвольте узнать... Кхем... А что у вас тут происходит?

— А ты что, Никита, сам не видишь? — улыбается Ерофей. — Славка с невестами играются.

— А-а-а-а-а, — тянет Волокушин. — Молодец. Молодец, Слава.

— Папа, — пищат его дочери.

— Вы идите, играйтесь в другом месте, — широко улыбается Ерофей. — У нас тут разговор. Слава, ты бы поздоровался с Любой и Светой.

— А, так это они. Извините не признал, богатыми будете. Девочки, за мной. У меня перекус перед сном. Потом продолжим.

Все четверо уходят. Ерофей улыбаясь смотрит на Никиту. Разводит руками.

— Так и не поздоровался. Волокита, ты хочешь разорвать договор? — морщится Волокушин.

— Ни в коем случае. Мы же друг другу слово дали. Я сдержу. А ты?

— Но он их ненавидит. По глазам вижу. Ерофей, что за жизнь у них будет?

— Нормальная жизнь. Через два года женим их, свадьбу отгуляем. А потом... Ну если хочешь, давай мы с тобой, два опальных графа, нарушим договор. Через два года сообщим что передумали. И об дно потом ударимся. Веры нам с тобой, не будет. Даже от союзников. Такое пятно на репутации нам не смыть никакими подвигами. Соответственно, о помиловании можем забыть. Ты этого хочешь?

— Друг, извини. Не знал я, даже не догадывался что эти две вороны так себя поведут...

Открывается дверь, в гостиную входит Славка. Одетый в чёрные брюки, чёрную жилетку поверх белой рубашки. На шее галстук как у высших дворян бантом завязанный. Волосы назад зачёсаны.

Славка проходит, извиняется. За руку здоровается с Никитой, приветствует его дочерей. Садится в кресло рядом с отцом и скромно улыбается. Но как замечает Никита, смотрит странно. Взгляд его когда на девушек смотрит холоден, равнодушен и слегка брезглив. На отца глядит с уважением. На самого Никиту с интересом.

Глядя в эти глаза, Волокушин не понимает как человек, одним лишь взглядом может выражать столько разных эмоций.

— Покурим, — довольно улыбается Ерофей. — Слава, ты тоже. Пора уже.

— Да отец.

Славка принимает у отца сигарету. Прикуривает, стараясь не кашлять затягивается и выдыхает. Пьянеет от дыма, но вместо того чтобы бросить, затягивается глубже. Принимает из рук отца бокал вина, немного отпивает...

— Никита Иванович, — вдруг начинает Слава. — Прошу простить меня за неподобающее поведение и неуместные шутки в адрес ваших дочерей. Просто немного не по себе от их слов стало.

— Так ты на них не злишься?

— Ну что вы. Как можно на них злиться. Красивицы. Да и мне, перед осуществлением плана, стоило хотя бы намекнуть им об этом.

— Какого плана? — не понимает Волокушин.

— Плана, по устранению главных уродов в классе. До самого обеда, я вёл себя как обычно. Терпел насмешки, издевательства. Но на самом деле, я наблюдал. За окружающими. Я слушал что они говорят. И пришёл к очень интересным выводам. Заводилы Жигунов и Рябинин. Тимирязев исполнитель. Телом вырос, а мозгами где-то в детстве остался. Без Тимирязева, эти уроды никто, даже с помощью их дружка Ракитского. Они глупы, слабы, трусливы. Физически выведя из строя Тимирязева, я их обезоружил. И теперь дожму.Что касается остальных... Когда эти уроды издевались надо мной, всем было весело. Незнаю, не могу понять что весёлого в том, чтобы бросить в слабого скомканной бумажкой. Но может Любовь Никитична нам поведает? Приоткроет завесу тайны? Как это, унизить и без того униженное существо? Может ли быть настоящая радость от этого? Самоуважение? Удовлетворение?

— Слава, не перегибай, — грозит пальцем Ерофей.

— Отец, я рассказываю как всё было и хочу получить ответы на интересующие меня вопросы. Я, в силу своей никчёмности, тщедушности и слабости, просто не знаю как это, обидеть слабого. Наверное и не узнаю. Но кое что во всей этой истории, меня потрясло. Нет, это не человеческое лицемерие, порой переходящее все границы. А то что... Мне. Мне, жалкому, посочувствовала та, от кого я этого не ожидал. Это Вероника Жигунова. Когда меня превращали в отбивную, она одна встала и потребовала прекратить избиение. Может быть с людьми не всё так плохо как я считал? Этот вопрос мучает меня.

— Я бы Жигуновым не доверял, — злобно щурясь смотрит на Славку Никита. Его выводят из себя такие речи юного Волокиты.

— Так я и не доверяю, — улыбается Славка. — Никому. Кроме отца и трёх невест. Вареньки, Настеньки и Маргариточке Владиславовне. Остальные... Ну как вам сказать? Я мог бы долго распинаться объясняя почему никому не верю и ещё долго, а возможно и никогда не поверю. Но я не буду. Скажу только что есть пословица, которая как я думал работает. Свой своему — поневоле друг. Оказывается нет. К счастью в моём случае, это поправимо.

— Слава, — вздыхает Никита. — Пойми правильно. Девчонки молодые. Да и ты, раньше, ничем похвастаться не мог. Ни умом, ни силой. Помиритесь, вам жить вместе. Детей растить.

— Я это знаю. Более того, как будущий глава клана я это принимаю. Но помирюсь не раньше чем девушки принесут мне публичные извинения. Люба, Света?

Люба и Света молчат. Открывается дверь, в гостиную с подносом в руках входит Варя. Подаёт Славке кружку пива и тарелку с вялянем мясом. По его просьбе садится на подлокотник кресла. Зашедшая следом Настя, без приглашения садится на второй подлокотник. Маргарита Владиславовна, плюнув на все правила, переваливается через спинку кресла и обнимает Славку.

Люба и Света, от такого краснеют. Смотрят на отца и взглядами просят что-нибудь сделать. Делать что-нибудь, граф Волокушин не спешит. Не обращая внимания на дочерей поздравляет Славку, Ерофея и женщин. Говорит что счастлив за них. Извиняется за вторжение и уводит дочерей.

В машине, по пути домой, Никита молча смотрит в окно, чему-то улыбается.

— Папа, не понимаю почему тебе так весело? — первой срывается Люба.

— А чего мне грустить, дочка? Вы меня обманули, перед другом в неудобном свете выставили. Славку, глупостью своей против себя настроили. И против меня, кажется тоже. А повиниться у вас сил не хватило. Так чего мне грустить? Всё же хорошо. Всё просто отлично.

— Но папа! — восклицает Света. — Откуда мы знали что это позорище...

— Не позорище, а будущий муж. Это не мне с ним жить, а вам. Договор не отменится. Через два года вы выйдете замуж. А вот как вы будете жить, теперь зависит от вас. Хотите безвылазно по комнатам сидеть, вышивать да с завистью смотреть на то как Славка с тремя жёнами играется, продолжайте в том же духе.. Хотите счастья, за ум беритесь. Подойдите, повинитесь. Признайтесь в том что дурочки и не со зла такое ляпнули. Славка весь в отца, он поймёт. Потом как говорится, стерпится-слюбится.