Волшебная галоша
Шрифт:
Они приземлились на крыше.
Плоская восьмиугольная металлическая площадка блестела, по краям полированной поверхности виднелись легкие барьеры из голубого и золотистого металла.
– БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ!
Восемь тонких полупрозрачных пластин тех же цветов, что и барьеры, окружавшие башню, постепенно расширяясь, поползли вверх и соединились в шатер. Стало темно. Послышалось ровное гудение.
– НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ РАССТЕГИВАЙТЕ РЕМНИ!
Димке вдруг показалось, что его нет. Он о чем-то думал, но мысль прервалась. Он что-то хотел сказать – и не мог. Он перестал видеть и слышать. ЕГО НЕ БЫЛО!
Димка открыл глаза – ни тележки, ни башни, ни озера. Он сидел в удобном белоснежном кресле. Рядом точно в таких же, словно слепленных из облаков креслах важно восседали Паша и Леня Фомин.
– Вот это да! – сказал Паша и засмеялся. – Димка, тебя ТОЖЕ НЕ БЫЛО?
– Ничего не поделаешь, друзья. – Из-за стола поднялся молодой человек, круглолицый, с очень светлыми волосами и удивительно черными мохнатыми бровями. – Ничего не поделаешь, защита. Электронный лифт – наша защита… Ну, давайте знакомиться, Верхомудров…
– Вы и есть самый главный профессор? – спросил Димка.
– Почему же самый главный? Обыкновенный профессор.
– А нам сказали, что вы волшебник, – сказал Паша.
– Волшебник и есть.
– А скажите, профессор, – Леня встал, и выяснилось, что рядом с высоченным профессором он, человек довольно высокий, кажется мальчишкой, – скажите, нас и в самом деле НЕ БЫЛО?
– Видите ли, вас НЕ БЫЛО, но в то же самое время вы БЫЛИ…
– Как же так?
– Электронный лифт, включившись, разложил каждого из вас на мельчайшие электрические частицы, пронес по проводам и МАТЕРИАЛИЗОВАЛ, то есть вернул вам ваш прежний облик, вот ЗДЕСЬ, у меня в кабинете. Понимаете теперь, почему в институте нет охраны: ведь сюда есть только один путь – через электронный лифт. И отсюда тоже.
– А если к вам попытается пробраться вражеский разведчик?
– Невозможно. Он просто станет ЭЛЕКТРОТОКОМ. – И уже совсем другим, добродушным тоном спросил:
– Ну, рассказывайте, что с вами произошло?
В который раз пришлось Димке вспоминать о встрече с Зеленобородым и обо всем, что случилось после.
Профессор задумчиво покачивал головой, потом, совсем как доктор из детской больницы, достал из ящика стола трубку, выслушал по очереди каждого из невидимок, засунул в рот одному и другому чайную ложечку и потребовал:
– Скажи «а»…
– А-а-а-а…
– Так, так, так, так. Теперь скажи «бе»…
– Бе-е-е-е…
– Так, так, так. Совсем хорошо. Теперь затаи дыхание.
Так, так… Теперь дыши… Так. Ну, что же вам сказать? Случай, конечно, трудный. Но ничего такого, что было бы недоступно науке, на свете не существует. А пока вам нужно немного перекусить и отдохнуть с дороги.
Он чуть измененным резким голосом произнес, ни к кому не обращаясь:
– Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Симпампон!
– ГОТОВ.
– Комната двести семьдесят три. Четыре прибора.
– КОМНАТА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ТРИ. ЧЕТЫРЕ ПРИБОРА, – повторил Симпампон.
Глава 24
В которой выясняется, из чего сделаны котлеты, и в которой многие знакомые встречаются вновь.
Бесшумно открылась и закрылась дверь.
В комнате не было окон. Легкое сияние лилось с потолка, все было залито мягким, ровным светом – и стол, выдвинувшийся из стены, и красные пластмассовые стулья, и стены, украшенные голубоватыми пейзажами в темных – тоже пластмассовых – рамках.
– ЖДУ ВАШИХ ПРИКАЗАНИЙ.
Профессор Верхомудров улыбнулся: Симпампон был его детищем, и профессору нравилась несколько старомодная манера речи, на которую был настроен робот-секретарь.
– Ну-с, друзья, что мы будем есть?
– А можно пирожков? – попросил Паша.
– Конечно.
– А мне бы котлет, – мечтательно сказал Димка.
– И это можно. А вам, товарищ Фомин?
– Мне бы, – сказал Леня, – а мне бы… Впрочем, я ведь не знаю, что у вас здесь есть в столовой, а чего нет…
Профессор теперь уже не улыбался, а громко хохотал, Симпампон тоже игриво покашливал.
– Смелее, смелее! – сказал профессор.
– Ну, тогда мне бы тарелочку борща.
– Симпампон! Вы слышали?
– СЛЫШАЛ. ИСПОЛНЯЮ.
Все было удивительно вкусным, особенно пирожки. Паше казалось, что еще никогда он не едал ничего подобного.
– Теперь скажите, – спросил профессор, – что вы сейчас едите?
– Как – что? – удивился Димка. – Котлету, и очень вкусную.
– Правильно. А из чего, по-вашему, сделана эта котлета?
– Конечно же, из мяса, – сказал Леня Фомин.
– А вот и нет. – Лицо Николая Тимофеевича – так звали Верхомудрова – стало таинственным, он даже понизил до шепота голос. – А вот и нет, не угадали!
– Из чего же тогда? – Димка даже перестал жевать котлету, пытаясь разгадать секрет.
– Ни за что не угадаете.
– Из рыбы, наверное, – на всякий случай сказал Павлик.
– ХА! – сказал Симпампон. – ХА! ИЗ РЫБЫ! ХА!
– Нет, – возразил Леня Фомин. – На рыбу не похоже. Видимо, из курицы.
– Так и быть, скажу, – сжалился профессор. – Из воздуха.
– Из воздуха?! – вскричали все трое. И было в этом возгласе и удивление, и недоверие, и восхищение.
– Да, – подтвердил профессор, – из воздуха. Химическим путем.
Верхомудров встал.
– Извините, я должен уйти. Много дел. Нам с вами предстоит вечером трудная работа. А днем вас должны обследовать специалисты из «Лаборатории невидимости» и «Лаборатории СИЧ». Мне надо приготовиться, а вам – поспать. Совсем неплохо, а?
– Не хочется, честное слово. Мы не устали, – заговорили мальчики.
Но профессор сказал серьезно:
– Сейчас захотите.
Он нажал одну из кнопок на стене. Растаяли пластмассовый стол и стулья. Комната опустела. Потом появились три белоснежные постели. Погас свет, стало чуть прохладно. И когда наши друзья взглянули вверх, там висело синее, усыпанное чуть мерцающими крупными звездами небо.
– Вы проснетесь через три часа, – сказал профессор и вышел.
А наши друзья почувствовали вдруг, что им смертельно хочется спать.