Волшебная галоша
Шрифт:
…Ровно через три часа в комнате раздался приятный, мелодичный звон. Запели птицы. Мальчики открыли глаза – над ними висело залитое солнцем легкое утреннее небо. И соцветия облаков плыли медленно-медленно. И щелкал соловей, которого ребята никогда не слышали. Ведь в Сибири, к сожалению, пока еще нет соловьев.
– Вставайте, дружочки, – заволновался Леня Фомин. – Вставайте, начинается самое главное.
И только он это сказал, как знакомый голос прозвучал откуда-то с неба:
– ДРУЖОЧКИ! ДРУЖОЧКИЧКИ! ДРУЖБА… ДРУГ…
ДРУЗЬЯ… ДРУЖОЧКИ… КРУЖОЧКИ… ПОНЯЛ. ДРУЖОЧКИ – МАЛЕНЬКИЕ ДРУЗЬЯ! ТОВАРИЩ ФОМИН И ДРУЖОЧКИ, ВАС ЖДУТ В «ЛАБОРАТОРИИ НЕВИДИМОСТИ». ПРОФЕССОР КАЛАМБУРОВ. КАБИНЕТ СТО ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ. ВЫЙДЕТЕ В КОРИДОР, НАЛЕВО ВОСЕМНАДЦАТАЯ ДВЕРЬ. ПОКА.
– Законно! – воскликнул Паша.
– СОВЕРШЕННО ЗАКОННО, – сказал Симпампон. Когда раскрылась черная, из шлифованного камня дверь, друзья ахнули: в комнате, обставленной странными аппаратами и приборами, их ждал молодой человек в сером пальто. Да-да, тот самый, который на глазах всей честной публики исчез и снова появился во время суда над Петуховой.
– Не удивляйтесь, – сказал он и по очереди протянул каждому свою худощавую тонкую руку. – Профессор Каламбуров.
Гости назвали себя.
– Вас ждет еще один сюрприз, – торжественно произнес Каламбуров.
И тогда из-за ширмы вышел… пионервожатый Сеня – «Всадник без головы». Мальчикам он казался совершенно нормальным – они ведь видели его голову, а Леня, вытирая вспотевший лоб, сел на стул, вовремя подставленный Каламбуровым. К невидимкам он как-то привык, но к такому…
– Ну, беглецы, – сказал Сеня, – вот мы и встретились.
– Итак, – потер руки Каламбуров, – сейчас мы вас увидим! Будете вы уже не невидимками, а увидимки… Выпейте-ка по глоточку этой вот бесцветной и безвкусной жидкости.
«Безвкусная жидкость» обожгла рот и малюсеньким шариком прокатилась куда-то вниз.
И Леня Фомин увидел мальчиков. Сперва стали проступать их легкие контуры, они становились полупрозрачными, потом приобрели объем. И вот уже оба наших героя стали обыкновенными мальчишками, такими, как были всегда.
– Уррррра! – закричал Павел, взглянул на Димку – и осекся.
Да, они стали видимыми, но… совершенно зелеными. У них были зеленые уши и зеленые глаза, у них были зеленые руки и зеленые зубы, у них были зеленые щеки и зеленые волосы.
– Онтянопен! – упавшим голосом сказал Каламбуров. – Онтянопен! Тут отч от ен кат!
Волнуясь, он всегда произносил слова наоборот.
– Еогурд отчен меуборпоп!
Он налил в пробирки розовой жидкости, добавил туда воды, бросил в каждую по маленькому серебристому шарику. Шарик, достигнув дна пробирки, вспыхивал, и по комнате разносился запах дыма.
Снова выпили по маленькому глотку. И стали невидимками. А потом снова превращались в «увидимок» зеленого цвета. Как ни менял препараты Каламбуров, ничего не помогало.
Наконец он устало прошептал:
– Есв! Ястеачулоп ен! Выбирайте – или вы останетесь невидимками, или будете – тоже пока – зелеными.
– Будем зелеными! – в один голос закричали мальчики.
– Быть по сему!
Глава 25
Проведенная зелеными пациентами в «Лаборатории СИЧ». В ней же рассказывается третья легенда о старике озорнике.
Вечером Димка написал песенку. Спел ее Павлику и Лене. А к утру ее распевал уже весь сверхнаучный институт. Даже робот-секретарь Симпампон. После каждого куплета он покряхтывал – смеялся.
А песенка была такая:
Мы не липы, мы не клены,Не деревья из тайги —Ты зеленый, я зеленый.Вот какие пироги!Нас узнают еле-еле,Станут лица так строги:– Что же вы позеленели? —Вот какие пироги!Что сказать и что ответить?Перевернуты мозги:– Зелены, поскольку – дети.Вот какие пироги!Мы гуляем по аллеям, —Лес зеленый, помоги!Поживем, авось дозреем.Вот какие пироги!Заведующий «Лабораторией СИЧ», напевая эту песенку, заглянул в комнату мальчиков.
– Мммм!… – повторял он мелодию. – «Ты зеленый, я зеленый…» Мммм… А вас уже ждут… Мммм… «Вот какие пироги!…» Мммм… Да, один очень знакомый вам человек… Мммм… «Поживем, авось дозреем…» Так что пошли…
В лаборатории их встретил профессор Верхомудров.
– Проходите, – сказал он. – Тут вас очень хотел видеть мой отец.
– Он ученый? – спросил Паша.
– Он даже поважнее ученого… Он…
– Дедушка! Дедушка Тимофей Митрофанович – закричал Димка. – Так вот это кто!
– Ой, какие вы зеленые… Интересно-интересно… Кто же из вас кто? А?
– А вы угадайте! – сказал Паша.
– Присмотритесь внимательно, и все ясно станет. Я лично сразу узнал, – засмеялся Леня.
– Постой, проверим… Значит, так: глаза серые есть? Нету. Все, это самое, зелено. Нос прямой, над верхней губой родинка есть? Есть. Стало быть вот ты – Димка.
– Верно, я.
– Ну, здравствуй Димка. А ты, стало быть, Павлик?
– Ага!
– Ну, здорово, Павлик. Как-то ты вроде подрос…
Разговору не было бы конца, если бы не заведующий лабораторией.
– Пора начинать… Мммм… – напомнил он.
– Да, пора! – взглянул на часы профессор Верхомудров.
– Вы уже знаете, что лаборатория наша занимается проверкой всевозможных сказочных чудес. Поэтому она и называется «Лаборатория СИЧ», то есть «Лаборатория сказок и чудес». Нам известно, что мальчики стали невидимками с помощью волшебной галоши. Мы перебрали все сказочные сюжеты о галошах, но галоши, превращающей людей в невидимок, в нашей картотеке не оказалось. Есть «галоша счастья» Ганса-Христиана Андерсена, числящаяся у нас под номером двадцать миллионов сто сорок три, есть волшебная галоша, в которой плавают герои многочисленных лесных сказок, есть, наконец, галоша, в которую подчас садятся те или иные персонажи. Но, повторяю, галоши, о которой рассказывает пациент Смирнов, – нет. Это, видимо, неизвестная нам, а значит, непроверенная сказка.
– Может быть, все-таки старик озорник и есть Зеленобородый волшебник? – спросил Сеня. – Ребята ведь рассказали вам все, что они слышали о Кузьке.
– Возможно, возможно. Но мы ведь не знаем конца легенды. Ммм… «Зелены, поскольку – дети». Ммм… Вот привязалась эта песенка… Ммм… «Перевернуты мозги…» Мы специально и пригласили Тимофея Митрофановича, чтобы услышать, что было дальше… Ммм… «Вот какие пироги…» И проверить… Ммм…
– Ну что ж, доскажу…
– Только нам бабушка Варвара маленько уже рассказала.