Волшебная гондола
Шрифт:
Себастиано шел в моем направлении. Я спешно отклонилась, но было слишком поздно. Он меня уже заметил.
— Я не хочу в монастырь! — начала я, прежде чем он мог что-то сказать. — Я вовсе не хочу оставаться в этом времени. И я не хочу ничего предотвращать.
Больше всего я не хочу иметь никаких дел с этими Малипьерами! — Я остановилась. — Они оба, кстати, в доме. Они пришли, чтобы с этой Мариэттой поразвлекаться. Я с ними столкнулась по пути сюда.
— Они ... Черт!
— Именно. Самое время для объяснений. — Я вызывающе взглянула на него. — И больше мне не рассказывай, что ты мне можешь о чем-то говорить!
— Не здесь, — сказал он. — Где были одни уши, могут и другие скоро появиться.
Я почувствовала, как я покраснела, но моя злость во много раз превосходила мое замешательство.
Я последовала за Себастиано до пристани перед домом, где были пришвартованы несколько гондол. Он помог мне забраться и отвязал веревку. Вешая весло на держатель, он мрачно на меня смотрел.
— Что говорили Малипьеры? — спросил он.
Я уселась на скамью и пожала плечами.
— Они думали, что новенькая... Ах, да, как обычно. В любом случае они хотели, чтобы я с ними праздновала. Больше всего Альвизе, чей нож у тебя. По-настоящему тошнотворный тип.
Себастиано был озабочен.
— Он тебя узнал?
— Думаю, что нет. В любом случае по нему нельзя было сказать. Теперь ты мне объяснишь все это?
— Немедленно, только немного отплывем.
Себастиано оттолкнул гондолу от пристани и начал грести. Я заметила, как ему хорошо это удавалось. Он стоял на лодке с широко расставленными ногами и вытаскивал длинное весло из воды. Мы быстро начали плавание и плыли все быстрей. Гондола блестела на Гранд-канале, проплывая мимо роскошных особняков пятнадцатого века. Они выглядели совсем по-другому, нежели в будущем, потому что фасады были не бежевыми или охряными, как в мое время, а были повсеместно разрисованы разноцветными фресками. Над крышами возвышались бесчисленные дымовые трубы, которые выглядели словно вращающийся конус.
Тем временем мы были уже достаточно долго в пути. Никто больше не мог нас подслушать. Я выпалила важный вопрос.
— Эта Мариэтта, она ...
Себастиано поднял брови.
— Куртизанка?
Я, покраснев, кивнула. Он тоже кивнул.
— Вот как, — сказала я равнодушно.
Себастиано улыбнулся.
— У тебя какие-то проблемы в связи с этим?
— На что ты намекаешь? Я вообще ничего не имею против меньшинства! — Я запнулась. — Хотя разговор собственно не может идти о меньшинстве. Я слышала, что их тысячи.
Себастиано засмеялся.
— Я не считал. Куртизанки здесь, между прочим, более уважаемые, чем в будущем, многие из них абсолютно признаны в высшем обществе. Можно сказать, что они супермодели пятнадцатого века. Мариэтта, например, настоящая звезда.
Я подошла к следующему важному вопросу.
— Откуда ты ее знаешь?
Он пожал плечами.
— С моей работой знакомишься со многими людьми. Она хорошая старая подруга и всегда готова прийти на помощь.
Старой я ее не считала, и меня все больше интересовало, что именно значило "готова прийти на помощь и подруга". Но у меня в ушах звучало предубеждение
Хосе о любопытных женщинах. Это бы только подтвердило, если бы я дальше продолжала расспрашивать Себастиано о Мариэтте. Эту мою слабую сторону я не выдам.
Это мне не помешало бы разузнать факты, которые помогли бы вернуться обратно домой.
— Из какого ты года? — поинтересовалась я.
— Из того же, что и ты.
Об этом я уже догадалась из разговора, который он вел с Хосе. Тем не менее, я была немного разочарована. Я сочла бы невероятно захватывающим, если бы он в самом деле был из моего будущего.
— А что с запретом? Он для тебя совсем не существует, или?
— Ты неправильно это поняла, — поучал меня Себастиано. — Со мной происходит то же, что и с тобой. Это своего рода фундаментальный закон для тех, кто путешествует во времени. Людям из прошлого нельзя ничего рассказывать о будущем.
— Но ты мне можешь все рассказать! — сказала я торжествующе. — Так как мы из одного и того же времени!
— Я бы мог, — согласился он.
— Так действуй, наконец! Я хочу знать обо всем! Как ты получил такую работу.
Кому принадлежит красная гондола и где она сейчас. И какая у тебя здесь миссия.
— Это может тебе навредить, если ты будешь слишком много знать. Чем меньше знаешь, тем меньше ты можешь рассказать в случае реальной опасности третьим лицам.
— Из-за запрета у меня это все равно не получится.
— Я говорю о третьих лицах, которые из нашего времени. Они могли бы тебя схватить и все, что им нужно, из тебя вытянуть.
Меня охватила дрожь, потому что я внезапно вспомнила, как недавно Альвизе разглядывал меня. Как блестели его глаза, когда он схватил меня за руку. И как в будущем он атаковал с ножом Себастиано.
— Говоря о третьих лицах, ты имеешь в виду Малипьеров, или? — просила я. —
Этот Альвизе - он был так же в будущем. Он тоже оттуда. Или люди из прошлого могут путешествовать в будущее?
— Насколько мне известно, не могут. Альвизе не из нашего времени.
— Что у тебя за дела с ним? И чем именно он здесь занимается?
— Мы имеем с ним дело, если можно так выразиться. В данный момент будет лучше, если ты не будешь знать слишком много о Малипьерах.
Я хотела возразить, но затем нехотя решила переключиться временно на другие вопросы.
— В каком собственно городе ты родился?
— В Венеции, — ответил он улыбаясь. — Я живу и учусь здесь.
— О, — произнесла я, будучи довольно удивленной такому обычному ответу. —
Что ты тогда изучаешь?
— Историю. С особым уклоном на итальянскую эпоху Возрождения.
И, конечно же, предложил кому-то свои услуги с таким хобби как путешествия во времени.
— И как часто ты путешествуешь в прошлое?
— Дважды или трижды в год. Иногда на неделю, иногда на две. Редко бывает, что дольше.
— Получается, что это для тебя что-то вроде работы во время каникул?
Он снова улыбнулся.
— Можно так сказать.
— Как это работает? Я имею в виду, если ты это ... окно во времени используешь, ты всегда возвращаешься обратно в тот же самый момент, из которого ты изначально вышел?
— Нет, время двигается дальше, как в будущем, так и в прошлом.
— Но ты же мне рассказывал, что я бы оказалась в то же самое время в будущем, когда я оттуда исчезла.
— Это работает только с гондолой и новолунием. И, к сожалению, далеко не всегда.