Чтение онлайн

Отец, Андрей, как прочла Алина на бейджике его рабочей куртки, выглядел ошеломленным. Кира смерила ее презрительным взглядом, но любопытство, кажется, взяло верх.

Алина залила какао горячим молоком, сверху бросила по горсти крошечных зефирок и протянула кружки.

— Вы — за столик у окна, — скомандовала она Андрею. — А вы, юная леди, — сюда, на стул у прилавка.

К ее удивлению, они подчинились. Андрей устало опустился на стул, а Кира, стараясь сохранить бунтарский вид, устроилась у стойки, отвернувшись от отца.

В магазинчике воцарилась тишина, нарушаемая лишь осторожными глотками. Алина делала вид, что занята пересчетом сахарных жемчужин, но краем глаза наблюдала.

Вот Андрей сделал первый глоток, и напряженные плечи его немного опустились. Его взгляд, до этого мечущийся по кондитерской, наконец сфокусировался на плывущих в кружке зефирках. Он выглядел так, словно не спал несколько суток. Вот Кира, с преувеличенной досадой дуя на пенку, поднесла кружку к губам. Ее воинственно сжатый рот чуть смягчился. Она нехотя сделала еще один глоток, и ее плечи, задранные до ушей, медленно, по миллиметру, поползли вниз.

Сладкий теплый напиток делал свое дело. Он не решал их проблем, но он заставлял их остановиться. Сделать паузу. Выдохнуть. Когда они допили, ссора уже выдохлась, оставив после себя лишь горький осадок неловкости.

Андрей поднялся первым. Он подошел к прилавку, чтобы расплатиться.

— Спасибо, — тихо сказал он, не глядя на Алину. — Простите за... сцену.

Кира тоже встала и, не говоря ни слова, направилась к выходу, но у самой двери она на мгновение обернулась и бросила на Алину быстрый, почти неуловимый взгляд. В нем не было благодарности, но и прежняя враждебность испарилась.

Когда за ними закрылась дверь, Борис наконец поднялся.

— Ну вот, — прохрюкал он, подходя к Алине и требуя свою порцию ласки. — Теперь ты еще и семейный психолог. Хозяйка, тебе нужно брать с них тройную плату: за какао, за моральный ущерб и за аренду поля боя.

Алина рассмеялась и почесала его за ухом. В этот момент колокольчик над дверью звякнул снова, на этот раз тихо и мелодично. На пороге стояла Марья Петровна из библиотеки, держа под мышкой толстую книгу.

— Алиночка, милая, я только на минутку, — прошептала она, оглядываясь, словно шпион. — Забыла сегодня утром взять «Леденцы для тишины». Подростки совсем распоясались.

Но внимание Алины тут же переключилось. Из большой плетеной корзинки, которую Марья Петровна держала в руке, высунулась любопытная розовая мордочка с крошечными черными глазками-бусинками. Это была очаровательная мини-пиг девочка, с бантиком, нелепо привязанным к одному ушку.

— Ой, а это кто у вас? — умилилась Алина.

— А это моя Цветлана, Цветик, — с гордостью сказала Марья Петровна. — Нашла ее совсем крохой, кто-то выбросил. Теперь вот со мной живет. Она очень тихая, не то что некоторые…

В этот момент Борис, который до этого с презрением смотрел на всех посетителей, замер. Он увидел ее. Его уши встали торчком, а хвост-крючок, обычно висевший неподвижно, робко вильнул один раз. Он издал звук, которого Алина никогда раньше не слышала — не ворчание и не хрюканье, а что-то похожее на удивленный вздох.

Цветлана, заметив его, кокетливо хрюкнула и тут же спряталась обратно в корзинку.

Борис, будто во сне, сделал шаг по направлению к библиотекарше, но та уже расплатилась и, помахав Алине, вышла.

Борис остался стоять посреди кондитерской, глядя на закрывшуюся дверь с совершенно глупым и ошарашенным выражением на пятачке.

— Так, — наконец произнес он, приходя в себя и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. — Чего стоим? Пора работать! Пойду проверю запасы печенья. На всякий случай.

И он, стараясь сохранять невозмутимый вид, удалился под прилавок, хотя Алина заметила, что он еще несколько раз украдкой бросил взгляд на дверь.

Виктор сидел в своем кабинете, глядя на стопку пергаментов, которые, кажется, размножались почкованием. Сегодняшним апофеозом абсурда стал «Умный калькулятор», который после магического сбоя начал выдавать все финансовые расчеты в виде скорбных хокку.

Бюджет на дороги.

Снова дыры в полотне.

Осень плачет.

Он с силой потер виски. Раньше он бы просто разозлился. Но после того визита в кондитерскую, после той чашки простого, настоящего чая, что-то изменилось. Он обнаружил, что в городе есть место, где можно выдохнуть. И теперь, когда давление становилось невыносимым, его ноги сами несли его в тот самый переулок.

Он вошел в «Сладкую Фантазию» как в тихую гавань. Аромат выпечки окутал его, смывая запах пыльных бумаг и едких чернил. Алина, хозяйка, протирала банки и, увидев его, улыбнулась так, словно только его и ждала.

— Господин мэр! — весело поприветствовала она. — У вас сегодня вид человека, который пытался договориться с горгульей.

— Хуже, — вздохнул Виктор, опускаясь на уже привычный стул у дальнего столика. — С калькулятором-поэтом. Мне, пожалуйста, вашего чая. Двойную порцию.

— Одну минуту! — она засуетилась у чайника.

— Опять пришел, — донеслось ворчание от входа. Говорящая свинья, Борис, окинула его тяжелым взглядом. — Сейчас опять будет жаловаться на тяжелую долю власти. Будто у нас тут клуб анонимных чиновников.

Виктор был слишком уставшим, чтобы спорить с поросенком. Он дождался, пока Алина поставит перед ним дымящуюся чашку «Чая для душевного равновесия», и сделал большой глоток. Тепло разлилось по телу.

— Дело не только в работе, — неожиданно для самого себя сказал он. — Изольда опять недовольна.

Алина присела напротив, вся превратившись во внимание.

— Она приходила сюда, — продолжил Виктор, глядя в чашку. — Разумеется, ничего не сказала, но я знаю этот взгляд. «Инспекция». Она считает ваш магазинчик... безвкусицей. Неправильным. Теперь дома напряжение такое, что можно ножи точить. Что бы я ни делал — все не так. Купил ей новые магические серьги — «слишком вычурно». Предложил пойти в театр — «банально». Я просто... не знаю, чего она хочет.

Он замолчал, удивленный собственной откровенностью. Он, мэр города, жалуется на жену двадцатилетней девушке, торгующей пирожными. Абсурд.