Чтение онлайн

Медведь хватает фотоаппарат, и мы бежим в цирк. Или, вернее, Медведь бежит сначала в соседнюю школу — снимать какую-то девочку, которая прилетела по школьному обмену из Америки и уже сегодня вечером улетает, а я — в цирк. Брать интервью у директора и ждать Медведя с аппаратом.

Как давно я не была в цирке! И как ловко придумала с интервью! Цирк! Сегодня это слово почти ушло в прошлое. А раньше — раньше для всякого ребёнка слово «цирк» и слово «счастье» означали почти одно и то же! Все, кто не мечтал стать космонавтом, мечтали стать укротителями львов или воздушными гимнастами. Фокусниками-иллюзионистами. И особенно — клоОльгами. Ну, предположим, стать клоуном мечтал не каждый, но любимый клоун, без очередного номера которого нет счастья в жизни — такой был почти у каждого.

Попасть в цирк — воплощение мечты. Было. Когда я училась в школе. Не знаю, поймут ли меня сегодняшние балбесы. (Нет, это не оскорбление, мы тоже были балбесами. Всякий ребёнок — балбес. Ему так положено). Именно поэтому я иду по тёмному коридору. Потому что, как бы ни менялась жизнь, одно остаётся неизменным: мечта. Наши мечты, наши возможности, и невозможности, а также случайности и прочие фокусы, из которых состоит реальная жизнь. И директор цирка — именно тот человек, с которым я хочу поговорить об этом.

Никакой клетки с тигром, через которую нужно пройти, чтобы попасть в кабинет директора. Передо мной полноватый человек в бархатном «цирковом» пиджаке с галстуком-бабочкой. Пышная манишка. Тёмные волосы аккуратно причёсаны на пробор. Осанка безупречна, а лицо, пожалуй, слишком серьёзно.

— Что, испугались? — радуется директор. — Это я всем так говорю: сижу в клетке с тигром.

— По-моему, это гнусно — так морочить людям голову, — обижаюсь я. — Мы уже приготовились! Я, может, всю жизнь мечтала войти в клетку к настоящему тигру!

— И что, вы бы не испугались?

— Мне ваша вахтёр сказала, она каждый день через эту клетку проходит. Туда-сюда. Что я, хуже?

— Я не виноват, — конфузится директор. — Это до ремонта мой кабинет действительно находился рядом с тигриной клеткой. Вы на меня не сердитесь?

— Сердимся, — говорю. — Точнее, сержусь.

— Ладно, — директор машет рукой. — Так о чём ваше интервью?

— Это специальное интервью. Для школьников. В рубрику «Профессия». Так что выкладывайте, что у вас за профессия.

— У меня нормальная профессия.

— Не прибедняйтесь. Вот, например: как становятся директором цирка?

— А вам зачем?

— А я школьник. Я хочу стать директором цирка.

— Тогда у вас ничего не получится, — директор барабанит пальцами по столу. — Ну, или получится. Ладно, так и быть, расскажу.

И он рассказывает. Оказывается, директорами цирка становятся двумя способами. Способ первый: директора в цирк назначают. Таким способом может стать директором цирка, чей-нибудь близкий друг. Например, бывший директор бани. Или начальник тюрьмы. Им трудно понимать цирковую среду. Например, начальник тюрьмы долго не мог отвыкнуть отвечать на стук в дверь не «Войдите!», а «Введите!» Я в тихом ужасе спрашиваю, неужели какой-нибудь цирк работает под таким руководством, но директор утешает: начальник тюрьмы не смог отделаться от своих профессиональных привычек. Его уволили.

— Так, — говорю. — Об этом нельзя писать. Давайте второй способ.

— Во-вторых, — директор цирка поднимает палец, — директором становится специалист, который много лет у нас проработал. Честно скажу: не хотел директором становиться. Не мечтал. Я ведь, кроме циркового училища, закончил режиссёрский факультет. Думал, буду спокойно сидеть, создавать номера. Но за все эти годы только и создал номеров пять или шесть. Не хватает времени. Да, я контролирую работу цирка. Я художественный руководитель. Я ставлю ёлки — да. Но вот так, чтобы создавать номер — мне очень сложно. Быть директором, на мой взгляд — не самый лучший вариант. Хотя оно престижно — всё-таки начальник, но и ответственность большая. Ответственность не только за людей, но и за здание цирка, его состояние, ремонт — я всем должен заниматься. Все эти бесконечные переговоры с городской администрацией, вопросы бюджета — да, это не то, о чём я мечтал. И потом, ещё животные! Они ведь путешествуют в течение всей своей творческой жизни из одного цирка в другой. Можете себе представить?

— Могу, — вздыхаю.

— Нет, вы не можете. Я не хотел!

Я долго молчу.

— Скажите, — надо срочно взять себя в руки, а то он чёрт знает, что, подумает, — а вы могли тогда отказаться от назначения?

— Ну, мог. Это было, конечно, нежелательно, но я мог это сделать.

— Почему же вы не отказались, раз не хотели?

Тут директор смотрит на меня.

— Ай, да ну! — теперь уже я машу рукой.

— Давайте-давайте, — директор откидывается на спинку кресла и расправляет полы своего бархатного пиджака. — Что там у вас?

И я, помявшись, излагаю ситуацию. Что если я сейчас не попрошусь в редакторы, или, вернее, не возьму госпожу Тендер на абордаж, начнётся ад. Уже начался. А если возьму…

И я заканчиваю: «Плыви, плыви, спина спасибо скажет».

Директор выстукивает пальцами по столу.

— Значит, вы находитесь в такой же ситуации? — говорит, наконец, он. — Гм. Вам бы хотелось руководить, но в то же время вы не можете отказаться от любимого дела. Ну, барышня, что-то должно стать важнее.

— Легко вам говорить.

— Я свой выбор сделал. Жалею ли я о нём, нет ли — теперь уже поздно. Делайте свой.

Я думаю.

— В первом случае я стану несчастной. Во втором — поступлю эгоистично. К тому же, карьера…

— Вот-вот, — усмехается директор.

И тут вдруг он спрашивает:

— У вас есть мечта? Не знаете? Что за люди пошли — они перестали мечтать! Ну, так знайте: все наши беды — от этого. От того, что у нас нет мечты. Вечно выбираем то, что удобно, выгодно — а потом жалуемся: жизнь не сложилась. А как ей складываться?

— Да ладно вам ворчать, — уныло говорю я. — Без вас тошно. Считайте, что у меня есть мечта. Теперь есть.

— Ну, так и выбирайте то, что к ней ближе. Всегда и во всём нужно выбирать то, что ближе всего к мечте.

— Но…

— В любом случае придётся чем-то жертвовать, — отрезает директор. — Всё настоящее стоит дорого. На то оно и настоящее.

Лицо директора мрачно, говорит он тихо, но уже через мгновение принимает прежний вид.

— Давайте, — говорит, — дальше.

— А? — спохватываюсь я. — Ах, да. Дальше так. Не очень ловко в этом признаваться, но в детстве я мечтала стать дрессировщицей. Вот если ребёнок говорит: «Хочу работать в цирке!» что ему делать?

— Так многие цирковые артисты пришли из самодеятельности. Если дорога человека ведёт в цирк, он может прийти, откуда угодно. Из школьного театра, из какой-нибудь студии, из спорта. Главное — работать. Мы можем дать им манеж, свет, место. Пусть репетируют.

— За деньги?

— За деньги. С деньгами сейчас — сами знаете. Но у цирка есть возможность отправлять артистов на престижные фестивали. Баден-Баден, Италия, Франция. Самый большой фестиваль — в Монте-Карло. Я это о чём? Я объясняю, почему хорошо, когда директором цирка становится профессионал. Он ведь знает, понимает, в отличие от этого «введите», кто может прийти в цирк, а кто нет. В цирке дорога на манеж открыта. Разумеется, для тех, кто хочет достичь каких-то высот. Так что если вы хотите стать артистом, я бы хотел сказать: начинайте! Не бойтесь начинать даже, если ваше желание кажется вам невероятным. Даже, если на вас смотрят, как на сумасшедшего.