Чтение онлайн

— Нет, у нас все в порядке. Все хорошо. А что касается этой недели... вы уж меня извините. У меня, похоже, была депрессия, и мне не хотелось ни с кем общаться. Даже с вами. Хотя вы мои самые близкие люди.

— Ты давай не уклоняйся от темы. — Сейди явно настроилась вытянуть из меня все. Я уже, кажется, говорил, что, если Сейди за что-то берется, ее ничто не остановит. — Что там с Чарли? Почему он хотел тебя бросить?

— На самом деле он не хотел меня бросить. По-моему, он просто хотел выяснить отношения. Хотел убедиться, что у нас все серьезно... что он для меня что-то значит... то есть я ему никогда этого не показывал, и он не был уверен и хотел убедиться... Да, именно так. Из-за Финна, и вообще...

Я решил не вдаваться в подробности. Я ужасно устал. У меня был такой длинный день. Пива в холодильнике не обнаружилось. Нашлась только початая бутылка рислинга (полная на три четверти). Она стояла на дверце между бутылочкой с кетчупом и большой банкой из-под корнишонов, в которой еще оставалось два-три обитателя, причем, судя по виду, они давно умерли. Кто их купил, интересно? На моей памяти эта банка все время стоит в холодильнике, и я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь к ней прикасался. Так кто же убийца? Разумеется, дворецкий. Но лично я подозреваю Сейди. В дни, предшествующие «критическим», у нее как-то странно меняется аппетит. Мне представляется, как она посреди ночи спускается в кухню, чтобы украдкой загрызть парочку корнишонов. Сейди — убийца маленьких маринованных огурцов. Я буквально валился с ног, сегодняшний день стал для меня подлинным потрясением, мозги замкнуло на свободных ассоциациях вокруг корнишонов, а Сейди с Бобби, похоже, решили устроить мне форменный допрос с пристрастием.

— Надеюсь, ты осознаешь всю ответственность, Томми. Тебе нужно подумать о Финне, — вдруг выдал Бобби.

Я тут же напрягся.

— И что это значит?

Меня уже подзаебало, что все обвиняют меня в безответственности. Мне вполне хватило Финна, и Чарли, и себя самого. Так что не надо меня лечить. Со мной уже провели оздоровительные процедуры.

— Ну... — Бобби замялся, и они с Сейди виновато переглянулись. — Просто мы беспокоились, что...

— Вы?!— Я что-то не понял. Выходит, меня обсуждают за моей спиной. И до чего они дообсуждались, хотелось бы знать. Я налил себе полный стакан вина и с силой грохнул бутылкой о стол. Бобби с Сейди, наверное, подумали, что я злюсь. На самом деле я был не так зол, как казалось. Или, может, я просто этого не понимал. Сегодня все на меня наезжают. Как будто они сговорились. И меня просто уже не хватает на то, чтобы реагировать адекватно.

— Да, — сказал Бобби сбивчиво. — Мы с Сейди подумали...

— Да неужели?

— Томми. — Сейди попыталась меня успокоить. — Тебя никто ни в чем не обвиняет. Просто мы с Бобби поговорили. О тебе и о Чарли. Это действительно очень непросто, когда ты встречаешься с кем-то, и у него есть ребенок, и этот ребенок к тебе привязался, а ты, допустим, захочешь расстаться с этим человеком...

— Я ни с кем не хочу расставаться.

— Я сейчас не про тебя. Я вообще.

— А не надо вообще. Мы говорим о конкретно моей ситуации. — Я вел себя как задиристый подросток, которого либеральные папа с мамой застукали за курением травки.

— Хорошо, о конкретно твоей ситуации, — согласилась Сейди. — Мы с Бобби подумали... то есть нам показалось, что ты хочешь расстаться с Чарли, но никак не решишься. Из-за Финна. Потому что не хочешь его огорчать. И мы за тебя беспокоились. Потому что нам не все равно. Нам не хочется, чтобы тебе было плохо.

— Да, — сказал Бобби. — Мы за тебя беспокоились. И за тебя, и за Финна. Он так тебя любит. И если вы с Чарли решите расстаться, для него это будет действительно большое горе.

Возникла неловкая пауза. Я отпил вина. Оно было кислым и очень противным. Но мне было уже все равно. Ну и денек! Лучше б я умер еще с утра.

— Да, — сказал я, глядя в пол. — Вы все правильно говорите. Мне действительно было плохо.

— Я знаю, солнце. — Сейди перегнулась через стол и взяла меня за руку, как это всегда происходит в фильмах на тему общего оздоровления личности, когда кто-то из персонажей впервые произносит сакраментальную фразу: «Меня зовут Уэйн. Я алкоголик». Еще немного, и я удостоюсь бурных и продолжительных аплодисментов. Видимо, к этому все и идет.

— Просто... — Мне показалось, что я сейчас разревусь. — В последнее время все стало так сложно. Что-то со мной происходит, что-то странное и непонятное... Я много думал. О Чарли, о Финне и вообще обо всем: что мне уже почти тридцать и что мне не нравится, как я живу, то есть не то чтобы не нравится, просто, наверное, можно жить как-то иначе, но как — я не знаю... вернее, я знаю, но у меня все равно ничего не получится...

Сейди с Бобби встревожено переглянулись. Видимо, я их действительно напугал. Обычно я не толкаю подобные речи. Но знаете что? Вследствие всех непредвиденных обстоятельств сегодня был явно не самый обычный день в жизни Томми.

Пару секунд все молчали.

— Ты имеешь в виду то, о чем мы с тобой говорили в субботу в баре? — спросила Сейди, многозначительно глядя мне прямо в глаза. Блин, я совершенно об этом забыл. Когда мы с ней гнали, закинувшись коксом — еще до тех достопамятных кокаиново-анальных забав в туалете для инвалидов, после которых со мной приключилась истерика, — меня пробило на откровенность, и я сказал Сейди о том, что хочу ребенка.

По идее, я должен был успокоиться — я уже поделился с Сейди самым сокровенным, и Сейди меня поняла, всячески поддержала и выразила солидарность, — но все получилось с точностью до наоборот. Я испугался. Как будто я сделал что-то не то, и теперь все поймут, какой я идиот, и будут смеяться, и перестанут со мной водиться. Но почему?! Почему?! Что со мной происходит? Чего я боюсь? И откуда взялось это убийственное ощущение тяжести, как будто меня придавило камнем?

— Да, — с трудом выдавил я. — То, о чем мы с тобой говорили в субботу. Насчет... э... детей. Ты сама согласилась, что тут все сложно. И вообще все сложно, и я никак не могу разобраться, и сегодня был очень тяжелый день, и хотя все закончилось хорошо, то есть я сказал Чарли, что не брошу их с Финном, что я буду с ними...

— Ой, Томми, как здорово. Ты молодец. — Сейди вся просияла. Я даже подумал, что она и вправду захлопает в ладоши.