Чтение онлайн

Я более-менее успокоился. Поначалу меня напугало, что я утратил контроль над собой и сорвался. Наверное, вы уже поняли, что я — человек экспансивный. Я не люблю себя сдерживать и часто даю волю чувствам, и мне это нравится, однако конкретно сейчас — не понравилось. Потому что сейчас все было по-другому. На этот раз выхода не было. Понимаете? Выхода не было! Обычно, когда у тебя сносит крышу от изменяющих сознание препаратов, тебя прорывает на всяческие излияния, но продолжается это недолго, и в конечном итоге все снова приходит в норму: тебя отпускает, или ты просто ложишься спать, а когда просыпаешься, все такое же, как раньше. И ты сам — такой же, как раньше. И все хорошо. Но этот срыв был другим. Там, куда меня не унесло, не было никаких запасных выходов. И меня вытащили очень вовремя. Еще один шаг — и кто знает, чем бы все это закончилось. Слава богу, что рядом со мной были Сейди и Бобби.

Мы еще долго сидели, тесно прижавшись друг к другу, втроем под одним пледом. Разговаривать не хотелось. Собственно, все уже было сказано раньше. Я размышлял о сегодняшнем дне. Прямо не день, а какой-то аттракцион. Американские горки с резкими перепадами чувств, настроений и переживаний. Мне казалось, что этот день никогда не закончится. Но он все же закончился. Я был слегка пьян, и не только от паршивого рислинга. Я был пьян от того, что я дома, сижу на диване под теплым пледом, со мной — Сейди и Бобби, которые так за меня беспокоятся и хотят, чтобы мне было хорошо, и мне действительно хорошо, и мягкий свет фонарей льется в окно, и приглушенный шум уличного движения ласкает слух.

Сейди первой нарушила молчание.

— Да, — сказала ока, задумчиво глядя на разбросанные бумажные платки. — Сцена из «Верно, безумно и глубоко».

— В новом трехмерном формате IMAX, — добавил Бобби.

Мы рассмеялись. У меня из глаз брызнули слезы. Но это были хорошие слезы. От радости.

Этот фильм «Верно, безумно и глубоко» мы смотрели все вместе года четыре назад. Там была одна сцена, когда главная героиня расплакалась на сеансе у психиатра, и хотя перед ней на столе стояла большая коробка с бумажными носовыми платками, она почему-то не видела ее в упор и не вытирала сопли, и они собирались у нее под носом, такие блестящие блямбы прозрачной слизи, и каждый раз, когда героиня делала вдох, сопли втягивались ей в ноздри, а на выдохе вновь вылезали наружу. Такое вот жизненно верное, глубоко реалистичное наблюдение. И хотя это было безумно противное зрелище, оно завораживало и цепляло. Лично мне просто не верилось, что (а) такая большая сопля не упала сразу, а вполне себе бодро болтается у человека под носом, и (b) героиня этого не замечает. На самом деле это был грустный эпизод, у героини действительно случилось большое горе, но нам было смешно, потому что актриса напоминала унылого бассет-хаунда, который пускает обильные слюни всякий раз, когда видит еду. Если, скажем, болеет ребенок, и у него постоянно течет из носа, но он еще маленький, и не умеет сморкаться, и поэтому ходит сопливый, это воспринимается вполне нормально. Но когда взрослая тетя под сорок, вроде как элегантно одетая и ухоженная, не может взять носовой платок из коробки, которая стоит у нее под рукой, буквально в нескольких сантиметрах... это уже ненормально.

И, разумеется, всякий раз, когда у кого-то из нас на губах остаются кусочки еды или кто-то нечаянно явит миру некое телесное выделение, не предназначенное для посторонних глаз (сопли, козявки, крупинки кокса и т. д.), мы всегда говорим: «Верно, безумно и глубоко», и тот, к кому это относится, тут же проводит инспекцию всех отверстий, относящихся к группе риска, и/или хватает салфетку.

— Прекратите! А то я сейчас обоссусь. — Бобби так ржал, что буквально свалился с дивана.

— Во всяком случае, даже на пике отчаяния и безысходности, — давясь смехом, проговорила Сейди, — ты попросил носовые платки. Сразу видно приличного человека с хорошим вкусом. — Она снова расхохоталась.

— О Господи, сколько их тут?! Посмотрите! — Я указал на смятые платки, разбросанные по всей гостиной. Это вызвало новый приступ безудержного веселья, а когда все наконец отсмеялись, Бобби вернулся на диван, поднял с пола упавший плед, укрыл нас троих, повернулся ко мне и сказал:

— Ну, давай, Том. Рассказывай, как прошел день.

— Даже не знаю, с чего начать.

Лучше бы я не начинал, в самом деле. Но откуда же мне было знать, как отзовутся мои слова. Мне даже в голову не приходило, что все может стать еще хуже. Именно потому, что мне не хватило ума промолчать. Но я страшно устал и поэтому, видимо, потерял бдительность. В общем, я начал рассказывать:

— День прошел, что не может не радовать. Это был просто пиздец, а не день. Я несколько дней ничего не ел.

— Почему? — нахмурилась Сейди. Когда речь заходит о нашем питании, в Сейди просыпается строгая мать семейства, убежденная, что дети должны кушать правильно и регулярно, и в этом — их главная добродетель.

— Потому что у меня была депрессия, а ты сама знаешь, что, когда я в депрессии, я ни с кем не общаюсь и почти ничего не ем.

— И активно дрочишь? — Этот пункт Бобби запомнил.

— И активно дрочу. Один раз — даже в автобусе. Сегодня утром.

— Томми, ты осторожнее, — сказала Сейди. — А то тебя арестуют за оскорбление общественной нравственности.

— Да не было там никого, я проверил. Кстати, наверное, поэтому я и хлопнулся в обморок.

— Ты падал в обморок?! — в один голос воскликнули Сейди и Бобби. Похоже, они не на шутку перепугались.

— Господи, Том. Ты что, так и хлопнулся в обморок с членом наружу? — Этот вопрос задал Бобби. Кто бы сомневался.

— Нет, — сказал я, начиная сердиться. Меня раздражало, что меня постоянно перебивают. Хотя, с другой стороны, я вполне понимал, почему меня перебивают. Это и правду был просто пиздец, а не день.

— Я упал в обморок уже потом. На работе.

— Слава Богу! — сказала Сейди. — Я в том смысле, что ты хотя бы не оскандалился на людях.

— Но почему ты упал в обморок? — спросил Бобби.

— Ну, я несколько дней ничего не ел и принимал слишком много наркотиков, и организм, надо думать, не выдержал. Но теперь все в порядке. Сегодня я хорошо поел, и мне уже лучше. Честное слово. Я себя чувствую замечательно.

— То есть ты себя чувствуешь лучше, чем выглядишь, — подытожила добрая Сейди.

— А почему у тебя вдруг случилась депрессия? — продолжал Бобби.

— Хороший вопрос. Отчасти, наверное, из-за наркотиков. В последнее время я явно переусердствовал со «снежком». Видимо, стоит сделать небольшой перерыв. И еще из-за Чарли и Финна... все, что вы так проницательно спрогнозировали, прозорливые вы мои...

— И еще потому, что ты хочешь ребенка? — спросила Сейди. Я испуганно обернулся к ней. Она смотрела мне прямо в глаза — очень внимательно и серьезно.

— Что?! — удивленно воскликнул Бобби. Ну да. Он же не знал.