Чтение онлайн

— Это месть не фермерам, а Дубовому клану. У твоего папаши под носом крадут его ненаглядных породистых свиней, являющихся несомненной гордостью Оккунари, а он ничего не может поделать. Какой же он после этого глава клана? Позор, полный и окончательный позор. Осиновый клан ликует, а твоему отцу остаётся только ритуальное самоубийство.

— Не думаю, что сэр Гевин совершит что-то подобное, — заметила чародейка, — кража свиней слишком мелкое событие. Человек, занимающий пост председателя Совета кланов Артании – не избалованная девица, готовая выпрыгнуть из окна из-за неразделённой любви. Знаете, господин Сато, в преступлениях бытовые и весьма приземлённые мотивы вроде конкретной выгоды встречаются куда чаше абстрактной мести непонятно кому с психологической подоплёкой перспективного суицида от бессилия обнаружить воров.

— Ну, с Гевином я, может, и перегнул палку, — примирительно налив вина всем, проговорил не сквайр, — но осинников со счетов сбрасывать не стоит. Нет ни тушь, ни живых свиней.

Старик пожаловался Вилу на несвоевременное посыпание песком тротуаров (В центре города ещё куда не шло, а пока до горы дело дойдёт, много кто упасть успеет), на лень добровольцев милиции, что летом не гоняют пьяных из городского парка, и пообещал держать в курсе дела, если заметит что-то подозрительное. Слуга всё с той же незажжённой сигарой выпроводил их вон, на добавив разве что пожелания не встречаться более.

— Итак, что мы имеем на данный момент, — проговорил Вилохэд по дороге домой, — старина Несквайр не заметил никакой подозрительной активности.

— Месть враждебного клана, как я поняла, мы в расчёт не принимаем? – уточнила Рика.

— Абсолютно. Такая бессмыслица вполне в духе Сато: двести лет выжидали, и решили отомстить. Но на всякий случай переговорю с отцом, — он надел перчатки, — Нодивара пытался зафрахтовать воздушный шар. Зачем?

— Полагаю, тоже для наблюдения, — предположила чародейка, — либо сначала они планировали вывозить свиней на воздушном шаре, а после неудачи с Несквайром придумали другой способ.

Прямо в холле особняка Окку их встретил дворецкий, который был настолько напыщенным, что сам сошёл бы в глазах обывателя за герцога. Он держал в руках серебряный поднос, на котором лежал самый обыкновенный конверт.

— Милорд, вам письмо, — он с поклоном передал послание, — и сказали, срочное.

— Кто сказал? – Вил взял конверт, на котором было написано:

Верховному коррехидору Кленфилда сэру Вилохэду Окку

(лично)

— Не могу знать, милорд. Письмо принёс мальчик и на словах передал, что очень срочно.

— Когда это было?

— Около четырёх часов, сэр. Вы только что выехали на прогулку.

Коррехидор пробежал глазами письмо. Написанное нервным неразборчивым почерком, на простой почтовой бумаге без каких бы то ни было опознавательных знаков, оно более чем заслуживало внимания.

Господин коррехидор!

Гласило оно.

К Вам обращается неравнодушный гражданин Оккунари, который более не способен молчать. Воля богинь судьбы сделала меня невольным свидетелем нашумевшего преступления и, таким образом, на моё сердце легла тяжкая ноша тайны, которая может пролить свет на кражи знаменитых оккских свиней. Я безумно боюсь, ибо силы, замешанные в таинственных и опасных событиях, намного превосходят мои жалкие возможности противостоять им. Опасаясь за свой рассудок и сомою жизнь, умоляю Вас приехать ко мне в особняк, расположенный по адресу: улица Золотого ясеня, дом 14. Дабы не спугнуть виновников преступления прошу оставить средство передвижения не ближе, нежели в квартале от моего дома, а далее проследовать пешком. Жду Вас ровно в восемь часов вечера, дабы без опаски поведать то, что камнем лежит на моём сердце и жжёт уста. Моя жизнь и моя судьба в Ваших руках. Вверяю себя Вам, отбросив малодушие и сомнения.

Скромная душа.

Чародейка сгорала от нетерпения, её интуиция буквально вопила ей, что странное послание должно быть связано с кражами свиней. Вил внимательно прочитал и сказал дворецкому:

— Ступайте и сообщите леди Мирай, что мы ужинаем в городе, — и, видя, что дворецкий собирается дождаться дальнейшего развития событий, добавил, — живее!

Тот кивнул и величаво удалился.

— Читай скорее, и поедем, — взволнованно проговорил коррехидор, — кажется, у нас появился долгожданный свидетель.

— Или свидетельница, — Рика убрала очки в назад в сумочку, — написавший письмо всё время говорит о себе в первом лице. И подпись безличная.

— Поторопимся, уже половина восьмого, — потянул её за руку Вил, — не хочу пропустить что-то интересное.

— А вдруг нам написала выжившая из ума старушенция, безумно боящаяся воров? – с сомнением спросила чародейка, когда сани миновали центр города и покатили под гору в сторону темнеющего вдалеке леса, — в коррихидорию часто приходили похожие послания от реальных свидетелей преступления?

— Бывает, — кивнул Вил, — порой люди боятся непонятно чего и придумывают грозящие опасности, но иногда – они и в правду видели нечто важное. Съездим и проверим.

Улица Золотого ясеня обнаружилась на самой границе города, к темнеющим домам подступал лес. Особняк номер четырнадцать прятался за высокими кованными воротами и на первый взгляд производил нежилое впечатление: в окнах света не было, отражались лишь неяркие отблески уличного фонаря. Вил громко постучал в ворота, ответа, естественно, не последовало. Чародейка поёжилась: весь конец улицы со столь поэтичным названием производил странное впечатление: он утопал в глубокой тени, заборы при близком рассмотрении покосились, а следующий дом вообще обрушился почти наполовину.

— Зачем нас позвали сюда? – спросила девушка, невольно беря спутника под руку, — на розыгрыш не похоже, ворота не открывались ни разу за зиму.

— Может, человек хотел переговорить с нами в приватном месте и передумал, — строил предположение Вилохэд, пытавшийся в силу высокого роста заглянуть во двор.

— Смотри, — дёрнула его за рукав чародейка.

Через покосившийся забор заброшенного дома на улицу выпрыгнуло нечто. Оно было размером с небольшого бегемота с лоснящейся чешуйчатой шкурой и волочащимся сзади длинным рыбьим хвостом. Взрывая снег лапами, похожими на лапы медведя, существо выволокло на улицу бессильно обвисшую чёрную свинью.

— Вот оно! – восторженно прошептала чародейка, — значит, свиней воруют при помощи волшебного существа.

Не задумываясь, девушка замкнула в области солнечного сплетения целую группу магических цепей и саданула по пыхтящему от напряжения зверю фиолетовым шаром чистой энергии.

Шар ударил в бок животине, оно вздрогнуло, как-то заколебалась, а потом опустило на землю свою ношу и повернулась к врагам. На коррехидора и чародейку воззрился выпученный лягушачий глаз (второй прикрывало не то опущенное веко, не то белёсое бельмо), широкая, похожая на крокодилью, пасть приоткрылась, демонстрируя желтоватые клыки с обломанными краями. Потом животное беззвучно бросилось в атаку. Рика с неожиданной силой оттолкнула Вилохэда в сугроб, а сама отпрыгнула к железным воротам. Монстр притормозил и плюнул в чародейку сгустком кислоты. Она успела поставить щит, и вонючий плевок с шипением потёк по одной из створок.

— Уди как можно дальше, — крикнула она Вилу, — я справлюсь.

Чародейка вытащила из-под куртки свой амулет из обсидиана. Она представила, как жертвенный обсидиановый кинжал вскрывает грудную клетку обречённого на смерть и впивается в трепещущее сердце, замкнула остальные цепи и ударила ещё большим шаром, напитанным энергией смерти. Этого будет вполне достаточно, чтобы превратить любое живое в мёртвое. А то, что тварь не относилась к мертвечине, Рика знала точно: её некромантское чутьё сразу бы подсказало это.