Чтение онлайн

Некоторое время мы молчали. Затем Кравен произнес:

— Вы в опасности, Милена. Вы и ваш брат. Я попробую вам помочь, но мне нужна правда. Что именно вы ищете в Фаринте?

— Военного преступника, — ответила я, не сводя с него взгляда. Доктор Кравен и бровью не повел. — Вашего коллегу, в некотором смысле. Доктора Эрика Ланге.

Кравен понимающе качнул головой.

— Тогда все намного проще. А то Гвен решил, что ваших хозяев заинтересовали его дела с белым льдом.

— Белый лед? — переспросила я. — Это еще что такое?

— Наркотик, — коротко ответил Кравен. — Ваш дядюшка держит торговлю по всему материку. Конечно, он забеспокоился от внезапного появления племянников, которых, говорят, повесили в халифатах.

Кажется, пришла пора вздохнуть с облегчением.

— Нам нужен только Ланге, доктор Кравен, — ответила я. — Помогите.

— Помогу, — кивнул Кравен. — Я делал ему пластику лица.

«Вот откуда взялись деньги на его счету», — подумала я. Кравен поднялся со стула и протянул мне руку, помогая встать.

— В следующий раз придумайте что-то другое, а не падение с лошади, — посоветовал он уже на фаринтском так, словно кто-то подслушивал нас. — Вдруг я тогда не окажусь рядом, чтобы вам помочь?

— Хорошо, доктор, — холодно ответила я. — Разумеется.

Кравен подцепил со стола листок бумаги для записей и карандаш и быстро что-то написал и сунул листок мне в руку.

— Завтра, — едва слышно прошелестел он. — Я дам вам его портрет.

— То есть, он действительно попаданец, и он не Ланге? — уточнил Генрих.

Мы встретились возле банка: несмотря на заверения Кравена в том, что все в порядке, у меня по-прежнему ныло в боку. Генрих оценил мое состояние и предложил отдохнуть в каком-нибудь приятном месте.

— Именно так, — ответила я, пригубив густого вина. — И мы с тобой умудрились влезть в здешнюю наркоторговлю.

Приятное место оказалось маленьким кафе, высеченным прямо в скале. Отсюда открывался великолепный вид на море, бухту и сосновый лес, а диванчики были завалены мягкими подушками так, что я смогла устроиться вполне удобно. Генрих и в самом деле умел выбирать места для свиданий.

Интересно, с кем он встречался раньше? Кого любил?

Я тотчас же напомнила себе, что у нас не свидание. Несмотря на хорошее вино и фрукты, несмотря на то, что в этой части кафе-пещеры мы совершенно одни, несмотря на то, что Генрих сидит так близко, и у него какой-то новый одеколон, с приятным травянистым запахом — нет, это не свидание.

И те женщины, которые ему нравились и отвечали взаимностью, тоже большой кусок не моего дела. Незачем и думать об этом.

— Твой дядя сразу понял, что дело нечисто, — продолжала я. — Он был уверен, что Виктор и Милена Готти повешены в халифатах, а тут мы свалились ему на голову! Кравен сказал, что Гвен Бринн курирует наркоторговлю по всему Фаринту, и мы его, мягко говоря, заставили насторожиться. Какой-то белый лед.

— О, — понимающе протянул Генрих. — Серьезная вещь. В Аланберге стоит баснословно дорого.

— Пробовал? — поинтересовалась я. Генрих посмотрел так, словно я сказала невероятно глупую и обидную вещь.

— Ни в коем случае, — ответил он. — Я не такой дурак, чтобы разрушать себя собственноручно.

Я ободряюще улыбнулась.

— Поэтому ты и выстоял.

Генрих сделал глоток вина и спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Ты сильно ударилась?

— Ты об этом спрашиваешь уже восьмой раз, — с улыбкой заметила я. — Все в порядке. Ушиблась, конечно, но без последствий. Думаю, моему соотечественнику можно верить.

У нас не свидание. Я сказала себе об этом еще раз. Но Генрих смотрел на меня так, словно это было именно оно. Словно это было что-то намного важнее и глубже, чем свидание.

— У Кравена остался портрет Ланге, — сказала я жестче, чем планировала. — Мы получим его новое лицо и отправимся на поиски. Честно говоря, мне хочется держаться подальше от нашего с тобой доброго дяди.

— Мне тоже, — признался Генрих и вдруг рассмеялся. — Забавно получается! Гвен Бринн ведет свои дела, живет спокойно, и тут вдруг мы. Я понимаю, почему он так напрягся.

— Говорил с ним сегодня? — спросила я. Генрих кивнул, и я неожиданно обнаружила, что он держит меня за руку. Мягко, осторожно, словно боясь причинить боль.

Это прикосновение одновременно успокаивало и заставляло дрожать. С момента нашей встречи прошло совсем немного времени — и мы стали слишком близки друг к другу. Слишком быстро, слишком близко.

Мне стало страшно, и я сама не знала, чего так боюсь.

— Говорил, — ответил Генрих. — Мы вели вроде бы деловую беседу, но он умудрился полностью меня проверить. Задавал важные вопросы вроде бы вскользь, но так, что не ответить было нельзя.

Мне сделалось холодно. Я села поудобнее и попробовала освободить руку так, чтобы это выглядело максимально естественно. Внутренний голос сказал с интонациями одной из моих клиенток, что надо перестать ломаться, когда рядом с тобой мужчина, который, возможно, скоро наденет корону.

Королевой станешь! На трон сядешь! Ничего себе прыжок из провинциальной грязи в иномирные князи, правда?

— А ты? — спросила я. Сейчас мне было страшно и за себя, и за Генриха. Но, судя по тому, что мы сейчас сидели в кафе, а не лежали где-нибудь в подвале с простреленными головами, все прошло хорошо.

— А я не оплошал, — признался Генрих с довольным видом. — И почти дословно пересказал ему то, что однажды говорил настоящий Виктор Готти перед тем, как уехать из Фаринта.

— Что же это было?

— То, что человек, который заменил ему и Милли отца и мать, обязательно будет им гордиться, — произнес Генрих. — И сказал, что я и сейчас не подведу его.

Я понимающе кивнула. Что ж, нам пока везло. Возможно, Бринн успокоился.

— Знаешь, что я думаю? Что Эбернати свел меня с доктором Кравеном как раз для того, чтобы он меня осмотрел и опознал Милену Готти. Возможно, у нее был шрам или родинка. А Кравен понял, что я его соотечественница, подал мне знак и решил не выдавать, — я вдруг поняла, что мой бокал опустел. — Мы оба живы, Генрих. Нам пока верят.

— Вот и замечательно, — улыбнулся Генрих. Над морем что-то мелькнуло, и я подумала, что это драконы снова начинают свой танец. Но нет, просто пролетела птица. Внизу, на площадке, огороженной перилами, собирался оркестр, и музыканты потихоньку готовились к выступлению.

— Тут будут танцы? — спросила я. Генрих кивнул.

— Будут. Любишь танцевать?

— Я не умею, — призналась я. — Не пришлось научиться, а теперь уже поздно.

— Не поздно, — улыбнулся Генрих. — И это совсем нетрудно, я тебя научу. А начать можно…