Чтение онлайн

Ладно, с этой стороны все вроде бы безопасно. Что, если Амиль сотоварищи решат проверить меня как-то еще? Что, если это была не проверка, а попытка убийства? Вернее, даже способ обезоружить Генриха и оставить его одного?

От волнения у меня даже голова начала болеть.

Наконец, экипаж остановился возле маленького уютного дома, белевшего сквозь ветви пышного сада. У гостеприимно распахнутых ворот стоял молодой человек в белом костюме. Увидев нас, он с улыбкой заговорил на незнакомом языке, полном сдвоенных гласных — должно быть, приветствовал гостей.

Я разочарованно подумала, что не стану здешней сокрушительницей сердец, не зная ни слова на фаринтском. И сама не подумала об этом, и Амиль не предложил мне хоть пару уроков. Генрих ответил молодому человеку на том же языке и негромко сказал мне:

— Это Камиль, наш домоправитель. Приветствует нас на фаринтской земле и надеется, что наше путешествие принесет нам только удовольствие.

Камиль доброжелательно улыбнулся мне, и я сказала, глядя в его загорелое лицо:

— Bin’t a hharaa vilan, Khamile!

Генрих умудрился сделать вид, что ничего особенного не произошло. Камиль подал мне руку, помогая выйти из экипажа, и произнес:

— Надеюсь, перелет прошел спокойно, миледи?

Теперь я прекрасно понимала его. Что ж, удивлюсь этому, когда останусь наедине с Генрихом, сейчас надо делать вид, будто все в порядке.

— Да, но я ужасно устала. Хочется пообедать и отдохнуть.

— О, господа, разумеется! Обед уже накрыт! — сообщил Камиль и повел нас к дому. Генрих придержал меня под руку и негромко сказал на ухо:

— Ни малейшего следа акцента.

— Сама удивляюсь, — тоже шепотом ответила я.

Могла ли я подумать, когда привораживала дураков к дурам, что магия действительно существует? Что я буду ей владеть?

Меня пугало лишь то, что я не знала границ этой магии. И не понимала, как их узнать.

В какой-то момент это незнание могло бы нас уничтожить.

В светлой столовой действительно уже был накрыт обед. На тарелках расположились гнезда из желтоватой бумаги, в которых красовалась лапша с зеленью и завитками креветок, на огромном блюде были выложены толстые ломти индейки в приятной компании помидор, авокадо и бекона, а в пузатых графинах розовело что-то похожее на арбузный сок со льдом.

У меня даже голова закружилась от голода и запахов еды.

После того, как тарелки опустели, маленькая служанка с поклоном принесла чашечки кофе и десерт — креманки с фруктами и желе. Я смотрела не на разноцветные ломтики, а на ее прическу: башню из волос, увитую пестрыми нитями с бусинками и усеянную белыми и розовыми цветами. Девушка поймала мой взгляд и смущенно поклонилась.

— Какая у вас интересная прическа, — похвалила я. Служанка снова поклонилась.

— Блгодарю вас, миледи. Это знак моей семьи, миледи, — ответила она. — На Аранбенском архипелаге все так носят, миледи.

Я улыбнулась, и девушка убежала на кухню. Почти сразу же в столовую вошел Камиль с серебряным подносиком в руке и приблизился к Генриху.

— Приглашение, милорд.

Генрих понимающе кивнул, взял с подноса белую карточку с золотым краем и, прочитав написанное, сказал мне на аланбергском:

— Нас с тобой сегодня ждут в гости, Милли. Пишут, что отказ не принимается.

— Кто же? — спросила я, понимая, что игра началась.

— Вице-президент Морского банка Гвен Бринн. Наш дорогой дядюшка не забыл племянника и племянницу. Любишь танцевать?

— Люблю, — ответила я и вдруг вспомнила, что как раз сегодня мне надо было вносить очередной платеж по ипотеке.

Гвен Бринн жил в трехэтажном особняке с видом на море и горы. Глядя на его дом, я невольно подумала о том, что он компенсирует недостаток размеров в другом месте.

— Напоминаю, ты сокрушительница сердец, — негромко сказал Генрих, когда мы подходили к гостеприимно распахнутым дверям. Я кокетливо ударила его веером по руке и рассмеялась:

— Виктор, ну хватит читать мне нотации! Тот случай с Анри всего лишь сплетни, я не собиралась с ним сбегать!

Генрих довольно кивнул.

Отправляя нас в Фаринт, Амиль снабдил меня несколькими чемоданами платьев. Если та мода, с которой я уже успела познакомиться, была очень сдержанной и в цветах, и в крое одежды, то платье, которое я выбрала для похода к Бринну, спорило с ней до хрипоты. Тончайший шелк, кружево и вышивка, россыпь жемчужин по дерзкому вырезу и юбка, которая мягко окутывала ноги и призывала только к одному: скорее ее снять.

В тех романчиках, которые я, бывало, почитывала от скуки по дороге на работу, пылкий любовник, как правило, разрывал такие платья вместе с бельем. Если бы кто-то решил разорвать это платье, я бы разорвала его самого.

Платье стоило целое состояние. Оно мне очень понравилось. Девушка в зеркале была похожей на меня и в то же время совершенно чужой: свободной, открытой, не привязанной ни к кому и ни к чему. Когда я спустилась в гостиную, то Генрих посмотрел на меня так, словно увидел впервые.

Мне вдруг сделалось не по себе от этого взгляда. Он будто бы говорил, что больше никто не посмеет на меня смотреть. Что я должна принадлежать только одному человеку. Что я…

Но вслух Генрих сказал, разумеется, только одно:

— Вы прекрасно выглядите, Людмила.

Я кивнула и поблагодарила, принимая комплимент.

По здешним меркам гостей было немного: я насчитала всего тридцать. Не бал и не званый вечер, всего лишь ужин в кругу близких друзей. По легенде Гвен Бринн был очень дальним родственником инженера Виктора Готти, который видел племянника двадцать лет назад. Настоящий Виктор Готти сидел в тюрьме в халифатах — он действительно был инженером, но занимался не только добычей олеума, но и перевозкой наркотиков. За такие подвиги его ждала только казнь, но Амиль умудрился смягчить протокол до пожизненного заключения.

Его сестра уже год жила в гареме одного из шейхов на правах любимой жены. Поменяла веру, поменяла имя и готовилась родить мальчика.

Мне не хотелось идти к Бринну. Нападение ящерицы было цветочками, а в особняке меня могли ждать уже ягодки.

— Господа! — Гвен Бринн оказался громогласным здоровяком, больше похожим на пекаря, чем на финансиста. — Как же я рад вас видеть! Виктор, дружище, не стесняйся, чувствуй себя, как дома! А эта очаровательная юная леди и есть твоя сестра?

— Да, дядюшка, — ответил Генрих, пожимая его руку. — Милли, ты помнишь дядю Гвена?