Чтение онлайн

Некоторое время я лежала, пытаясь сообразить, вся добралась или по частям. Потом ощупала себя и выдохнула: вся. Разве что альбом и перо потерялись по дороге. Осторожно села и, пошарив вокруг, поняла, что нахожусь на площадке первого этажа возле глухой стены.

Сердце стучало где-то в горле, руки подрагивали. Через сумятицу мыслей пробивалось осознание, что еще немного – и я пополнила бы ряды местной нежити, совершенно неромантично и банально свернув шею.

Мелодия насмешливо заполнила площадку. Казалось, она ходила вокруг меня, изучая, заглядывая. Будто дразнясь тем, что мне теперь нечем и не на чем рисовать!

От обиды я стукнула кулаками по полу, от них взметнулись лиловые искры, оставив в темноте едва светящиеся росчерки, словно линии от пера на бумаге.

Линии?

У меня есть чем рисовать!

Идея была настолько бредовой, что могла и сработать…

Хорошенько тряхнув пальцами, я довольно проследила за разноцветной радугой вспыхнувших искр. Попыталась растянуть их в рисунок прямо по воздуху, но ничего не вышло. Растянулась в небольшую черточку только первая, алая. Теплая, как огонек.

С азартом прислушиваясь к мелодии, я стала вызывать искры по очереди. Алая ощущалась как тепло пламени, синяя… Синяя была точно прозрачная капля росы, желтая – будто легкий сквозняк или ветерок… Зеленая – пыльная дорога летом… А лиловая – рассвет и закат одновременно…

Я с головой погрузилась в изучение искр, но мелодия ревниво напомнила о себе, став громче.

Вызвав алый огонек, я провела кончиками пальцев, подхватила второй рукой светящиеся линии, вызвала синий, добавила желтого, зеленого и лилового. Лилового было нужно особенно много. Линии складывались в силуэт…

Пришлось встать на ноги, а потом и подняться на носочки, чтобы рисовать дальше. Мелодия звучала сильнее, и под моими пальцами проступал уже не силуэт, а фигура с перепончатыми крыльями и когтями на руках… В ней переплетались цвета, складывались в единое целое, которое не получалось увидеть… А мне нужно было дорисовать!

Вытянув руку, я с трудом достала до острого когтя на перепончатом крыле, добавила лиловый штрих, сделав его почти реальным. Вызвала алую искру, скользнула по широкому плечу, осторожно коснулась лица. Лица, черты которого я никак не могла уловить!

Мелодия игриво танцевала вокруг нас. Подталкивая ближе, будто намекая, что, если подойти вплотную к сотканному из магии крылатому мужчине, я увижу, я смогу создать его лицо…

И я шагнула. Подняла голову, глядя в ускользающее, будто специально прячущееся от меня лицо.

Казалось, вот-вот оно мне покажется!

И тут крылатая фигура неожиданно наклонилась, моей щеки вполне осязаемо и очень осторожно коснулись когтистые пальцы. А потом накрыли веки, заставляя зажмуриться.

– Я не умею рисовать с закрытыми глазами…

Возмущение оборвалось на полуслове, потому что меня поцеловали.

Твердые губы накрыли мои, словно вихрь, ураган. Сметая, не давая опомниться, заставляя следовать за собой. Чувствовать себя былинкой на ветру, которую несет ветер. Ветер хоть и буйный, но не опасный. Как летняя гроза. И я тянулась к этой грозе…

И это было неправильно! Но так чудесно…

Поцелуй оборвался внезапно.

Пока я стояла, ошарашенно прижимая пальцы к губам и пытаясь выровнять дыхание, крылатый отодвинулся от меня. Мелодия стала стихать, а тщательно созданная мной из магии фигура – гаснуть.

– Кто ты? – прошептала я.

Нечисть не может испытывать к людям таких чувств, какие только что мне наглядно, до припухших губ, продемонстрировали! Мы для них другой вид. Как для нас собака или кот. Хотя Винс тоже выглядел не как человек, хотя был им.

– Ты в беде?

Крылатый насмешливо качнул головой.

– Ари? – прозвучал в голове удивленный голос Винса.

Откуда он взялся? Я же не…

Отброшенные за ненадобностью несколько светящихся черточек кучно болтались слева от меня, смутно напоминая Винса.

– Что происходит? С кем ты говоришь? – не унимался тот.

– Не знаю, – глядя, как исчезает крылатый, ответила я.

Голова закружилась, перед глазами начало двоиться. Опустившись на колени, я оперлась о пол ладонями. Что со мной? Мышцы мелко задрожали, локти подогнулись, и я свалилась на холодные каменные плиты.

– Ари, тебе плохо?

Как он вообще может со мной говорить?

– Ты что, вошла в храм? – обеспокоенно выпалил Винс.

– Я не вошла в храм, я упала с лестницы, – пробормотала я, борясь с накатывающими судорогами.

Вспыхнув всеми цветами магии, исчезла фигура крылатого, затем пропал Винс. Музыка стихла. А я потеряла сознание.

Очнулась в сияющем облаке лиловых огоньков под сердитое:

– Какая часть моих слов о «посидеть в кресле» была тебе непонятна?

Моргнув, я поняла, что вижу кадык на шее ловца и его гладко выбритый подбородок. Вид немного странный, потому что меня тащат вверх по лестнице на руках. И делают это быстро.

– Ари? – напомнил о себе мой носитель.

Или носильщик? Нет, судя по тому, как у меня трещала голова, – выносящий тела. Придумывать, с чего вдруг я, точно рыба на берегу, устроила пляски на полу, было сложно. Поэтому озвучила самый логичный вариант:

– Я думала, тут гидра.

Дамиан внимательно слушал.

– Я хотела ее нарисовать и… споткнулась.

И решила посидеть, полежать, подрыгаться.

– А потом мне стало плохо. Мне всегда плохо, если рядом сложные амулеты. Лекари говорят, непереносимость.

Точно! Где-то неподалеку от площадки появился сложный амулет! Вот меня и скрючило, как нежить в храме. Интересно, сколько еще в замке таких амулетов?

– Непереносимость? – В голосе Дамиана прозвучала насмешка.

– Да. А что? – Я с подозрением уставилась на подбородок ловца.

– Хорошо, – невразумительно ответил Дамиан, внося меня в спальню, – будем убирать твою непереносимость.

Он направился к кровати и сгрузил меня на одеяло.

– Как убирать? – пискнула я.

Попыталась встать, но Дамиан придавил меня ладонью. А потом и вовсе сел рядом. В зыбких теплых отсветах огня, пылавшего в камине, его лицо казалось ужасно суровым. Словно он едва сдерживался, чтобы не придушить меня к хаосу, тем самым избавив себя от проблем.

– Если не хочешь, чтобы я приступил к обязанностям горничной, лежи и не дергайся, – отрезал он.