Чтение онлайн

Медленным широким жестом он простер руки — это был приветственный жест, с которого начинается любое заклинание. Затем он заговорил.

В книге Огиона, свыше двух лет назад, он прочел руны Магии Заклинаний. С тех пор Гед никогда не видел этой книги. Тогда он читал руны в полной темноте. И сейчас в темноте он словно снова читал их, на той же странице, которая раскрылась перед ним в тот далекий вечер. Но теперь он понимал смысл того, что читает, громко выговаривая слова, он видел вставки, разъясняющие, как правильно сотворить волшебство с помощью голоса и жестов.

Остальные молча следили за ним, пока их не начала бить дрожь — это действовала Большая Магия. Голос Геда был по-прежнему тихим, но что-то в нем переменилось — теперь он пел глухо и протяжно, но слова, которые он произносил, были незнакомые. Неожиданно он замолчал, и тут же по траве с ревом пронесся ветер. Гед упал на колени, что-то громко выкликая, потом лег на траву, как бы обнимая ее. Когда он поднялся, в дрожавших от напряжения руках он держал что-то очень тяжелое, настолько тяжелое, что ему с трудом удалось подняться на ноги. Горячий ветер завывал в темных качающихся травах на вершине Холма. А звезды даже если и сияли, то сияния их никто не видел.

Колдовские слова со свистом и шепотом слетали с губ Геда. Затем он крикнул громко и отчетливо:

— Эльфарран! — И еще раз: — Эльфарран!

Бесформенная темная масса, которую он поднял с земли, раскололась. Она рассыпалась на куски, и столбик неяркого света блеснул меж воздетых рук Геда. Он превратился в овал, вытянутый до самых кончиков пальцев. И в этом овале вдруг возникла человеческая фигура: высокая женщина, с лицом прекрасным и скорбным, повернув голову, в испуге смотрела назад через плечо. Видение тут же исчезло. Бледный желтый овал стал ярче. Он рос и ширился, будто прорезь в ночном мраке земли, разрыв в ее материи. От него исходил нестерпимый ослепительный свет. И через эту уродливую щель пробирался какой-то сгусток черной тени, необычайно подвижной и странной. Тень бросилась прямо на Геда. Он попятился, пошатнувшись от навалившейся тяжести, и у него вырвался короткий глухой вскрик. Маленький отак, следивший за всем с плеча Вика, животное, не имеющее голоса, громко взвизгнул и спрыгнул на землю, готовый ринуться в бой.

Гед упал, отбиваясь и увертываясь, а яркая щель над ним во мраке ширилась и расползалась. Мальчики, наблюдавшие за всем происходящим, бросились бежать, а Яшма согнулся до земли, пряча глаза от ужасного света. И только Вик кинулся на помощь другу. И поэтому только он видел тень, вцепившуюся в Геда и раздирающую его плоть. Она напоминала какого-то черного зверя, размером с маленького ребенка, но она все время то разбухала, то съеживалась. У нее не было ни головы, ни морды, только четыре когтистые лапы, которыми она хватала и рвала.

Рыдая от ужаса, Вик протянул руки, чтобы попытаться оттащить эту нечисть от Геда. Но не успел он дотронуться до нее, как тут же был пригвожден к месту.

Невыносимый слепящий свет постепенно мерк, и медленно сближались разорванные края мира. И где-то рядом они услышали тихий голос, как шепот деревьев или плеск фонтана.

Звезды снова засияли, свет поднимающейся луны высветлил травы на склонах Холма. Ночь залечивала свои раны. Снова восстановилось равновесие между светом и тьмой. Тень-зверь ушла. Гед лежал, распростершись на спине. Он раскинул руки, как бы застыв в широком приветственном жесте, предшествующем заклинанию. Лицо его было черным от запекшейся крови, рубаха была вся в больших черных пятнах. Маленький отак жался к его плечу и дрожал. А над ним стоял старик в плаще, бледный в сиянии лунного света, и старик этот был Верховный Маг Неммерль.

Концом посоха Неммерль поводил над грудью Геда. Он дотронулся до его сердца, потом до губ и при этом что-то шептал. Гед шевельнулся, губы раздвинулись, ловя воздух. Затем старый Неммерль поднял посох и упер его в землю. Опустив голову, он налег на посох всем телом, как будто у него не было сил стоять.

Вик наконец снова обрел способность двигаться. Оглядевшись, он увидел, что здесь все ученики и с ними два Магистра — Магистр Заклинаний и Магистр Превращений. Ни одно большое волшебство не совершается без того, чтобы не поднять на ноги таких людей, а они-то уж точно знают, как в случае необходимости мгновенно оказаться на месте происшествия. Но на сей раз их всех опередил Верховный Маг. Тут же послали за помощью, и несколько мальчиков пошли проводить Верховного Мага, а остальные — и среди них Вик — отнесли Геда в покои Магистра Травоцеления.

Всю ночь Магистр Заклинаний нес дозор на Рокском Холме. Ничто не шевелилось на склоне, где разверзлась мировая плоть. И ни одна тень не кралась в лунном свете в поисках бреши, через которую она могла бы вернуться в свои владения. Она убежала от Неммер-ля, от мощных волшебных стен, которые охраняют Остров Рок, но она осталась в этом мире.

И где-то в этом мире она скрывалась. Если бы Гед умер в ту ночь, она попыталась бы отыскать дверь, которую он открыл, и последовать за ним в Царство Мертвых или же ускользнула бы туда, откуда пришла. И чтобы этого не случилось, Магистр Заклинаний ждал ее на Рокском Холме.

Однако Гед выжил. Его положили на постель в целительной, и Магистр Травоцеления обмыл раны у него на лице, на горле и на плече. Это были глубокие рваные раны. Черную кровь в них никак не удавалось остановить, она лилась, несмотря на заговор и наложенные на раны листья, завернутые в паутину. Гед лежал в лихорадке, слепой и немой, как сучок, сгорающий на медленном огне, и не было магии, которая могла бы охладить сжигающее его пламя.

Недалеко от него в дворике без крыши неподвижно, как и Гед, покоился на ложе Верховный Маг, но в отличие от Геда он был скован холодом, жили только глаза, следящие за падением водяных струй при лунном свете и движением листьев. Те, кто был при нем, не произносили заклинаний и ничего не делали, чтобы исцелить его. Они изредка вполголоса переговаривались, а потом снова сидели молча у постели своего Владыки. Он лежал тихо, луна до белизны высветлила его ястребиный нос, высокое чело и седые волосы. Для того чтобы устранить волшебство и отвести Тень от Геда, Неммерль истратил все свои силы, а с ними ушла и телесная мощь. Он умирал. Но смерть великого мага, который столько раз в жизни поднимался по сухим и крутым склонам царства мертвых, — странное зрелище, так как умирающий идет не вслепую, он ступает уверенно, ибо знает дорогу. Когда Неммерль поглядел наверх сквозь листву деревьев, присутствующие не поняли, видит ли он здешние тусклые звезды, гаснущие с наступлением дня, или же какие-то иные звезды, которые никогда не зажигаются над холмами и не знают рассвета.

Пропал куда-то любимец Мага Неммерля Осскиль-ский Ворон, с которым хозяин не расставался последние тридцать лет. И никто не заметил, куда и как он исчез.

— Он летит впереди хозяина, — сказал Магистр Этикета. Он дежурил у одра Верховного Мага, когда ему сообщили эту новость.

Пришел новый день, теплый и ясный. Тихо было в Главном Доме Школы, тихо на улицах Гвила. Не слышно было голосов до той поры, пока ближе к полудню громко не заговорили железные колокола в Певческой Башне, слившись в суровом погребальном звоне.

А на следующий день девять Рокских Магистров собрались где-то в Волшебной Роще под сеныо темных деревьев. Они воздвигли вокруг себя девять стен молчания, чтобы с ними никто не мог заговорить, чтобы их никто не мог подслушать, когда они выбирали среди магов всего Земноморья того, кто станет новым Верховным Магом.

Избран был Геншер с острова Уэй. К острову через Внутреннее Море был послан корабль, который должен был привезти Верховного Мага на Рок. Магистр Стихий стоял на корме и с помощью магии надувал ветром паруса — корабль на большой скорости вышел из гавани и скрылся вдали.

Обо всех этих событиях Гед ничего не знал. В разгар жаркого лета почти месяц лежал он слепой, глухой и немой и только стонал или вскрикивал, как раненый зверь. Но в конце концов старания Магистра Травоце-ления сделали свое дело — раны стали затягиваться и лихорадка оставила Геда. Постепенно он как будто стал слышать, но по-прежнему не говорил.

Как-то ясным осенним днем Магистр Травоцеления открыл ставни в комнате, где лежал Гед. После той ночи на Рокском Холме он так и продолжал пребывать во мраке. И теперь он впервые увидел дневной свет и сияющее солнце. Он закрыл руками свое обезображенное шрамами лицо и разрыдался.