Чтение онлайн

Я не стану разговаривать с этим духом, ответил он и, поглядев ей прямо в глаза, добавил серьезно: — Госпожа, дух этот запечатан в камне, а камень заколдован приворотным слепым колдованием, крепко запечатан и охраняется магией и тройными крепостными стенами в этой пустынной земле не потому, что он драгоценный, а потому, что он может причинить зло. Не знаю, что тебе о нем сказали, когда ты приехала сюда. Но ты еще так молода, и у тебя доброе сердце, ты не должна дотрагиваться до камня, не должна на него смотреть. Ни к чему хорошему это не приведет.

Серрет отвернулась, и они двинулись обратно через все двери и коридоры; дойдя до широкой освещенной лестницы, она задула свечу, и, едва попрощавшись, они расстались.

В ту ночь Гед почти не спал. На этот раз не мысль о Тени мешала его сну, ее заслонил настойчиво возвращающийся образ камня, на котором стояла эта башня, и лицо Серрет, поднятое к нему, освещенное наполовину пламенем свечи. Он все время видел ее глаза и гадал, что означает взгляд, который она кинула на него, когда он отказался дотронуться до камня, — презрение или боль? И когда наконец он лег в постель и попытался заснуть, шелковые простыни были холодны как лед, а Гед продолжал лежать без сна, думая о камне и о глазах Серрет.

На следующий день он встретился с ней в круглой зале из серого камня, освещенной предзакатным западным солнцем, где она обычно проводила вторую половину дня за рукоделием или играми с девушками-служанками. Он сказал:

— Госпожа Серрет, прости меня. Я вчера тебя обидел.

_ Нет, — произнесла она, задумавшись, и потом повторила: — Нет.

Она отослала служанку, которая была при ней, и, когда они остались вдвоем, повернулась к Геду.

_ Мой любезный гость, мой дорогой друг, сказала она. — Ты очень проницателен, но, может быть, ты не видишь того, что следовало бы видеть. На Гонте и на Роке учат Высокой Магии. Но там учат не всякой магии. А это Осскил, страна Воронов. Это тебе не хардская земля, маги здесь не правят, да и мало что знают о ней. Здесь случаются события, которые не подвластны ученым магистрам с юга, и здешние названия не входят в Списки Наименований. Человеку свойственно страшиться именно того, чего он не знает. Но здесь, при дворе Терренона, тебе страшиться нечего. Человеку слабому, быть может, и следовало бы опасаться. Но не тебе. Ты рожден, наделенный особой силой, способной управлять тем, что сокрыто в запечатанной комнате. Я это твердо знаю. И именно поэтому ты сейчас здесь.

— Не понимаю.

_ 0TO из-за того, что мой повелитель Бендереск не был с тобой до конца откровенен. А я тебе скажу все начистоту. Иди, сядь возле меня.

Он сел рядом с ней на широкий подоконник, устланный мягкими подушками. Уходящее солнце заливало окна светом, но в его сиянии не было теплоты. Внизу, на вересковой пустоши, уже почти погруженной в тень, снег, выпавший накануне ночью, так и не растаял, тусклый белый покров лежал на всей земле.

Она заговорила очень тихо:

— Бендереск — владелец и наследник Терренона, но он не умеет обращаться с ним, не может полностью подчинить его своей воле. И я не могу, ни вместе с ним, ни одна. Ни у него, ни у меня нет умения, нет силы. А у тебя есть и то, и другое.

— Откуда ты знаешь об этом?

— От самого камня. Я тебе говорила, что это он сказал мне о твоем приходе. Он знает своего хозяина. Он ждал тебя еще до твоего рождения, так как ты единственный, кто может справиться с ним. И тот, кто сумеет заставить Терренон отвечать на заданные ему вопросы и делать для него все то, что он пожелает, может стать полновластным хозяином собственной судьбы — у него достанет силы поразить любого врага — будь то простой смертный или пришелец из другого мира, — достанет провидения, знаний, богатств, земель и волшебного дара, который посрамит самого Верховного Мага. Только попроси — и у тебя будет все.

Снова она подняла на него свои странные блестящие глаза, и взгляд их был таким пронизывающим, что его забила дрожь, как от холода. Но в лице ее был страх, будто она ищет помощи, а гордость не позволяет ей высказать это вслух. Гед растерялся. Она положила ладонь на его руку, пока говорила, — ладошка ее была легкая, узенькая. Он произнес с мольбой в голосе:

— Серрет, ты напрасно думаешь, что у меня есть сила, — то, что я имел, я растерял. Я не могу помочь тебе, от меня нет никакой пользы. Но я знаю, что Древние Силы Земли людям не подвластны. Они никогда им не принадлежали. И окажись они в руках у людей, они наделали бы много бед. Дурными средствами ничего хорошего не сделать. И вовсе не мой жребий привел меня сюда. Я был насильственно завлечен, и силы, завлекшие меня, делают все, чтобы меня погубить. Поэтому я не могу тебе помочь.

— Но утраченные силы можно обрести заново, иногда их даже становится больше, — заверила она его с улыбкой, словно все его опасения и сомнения были ребячьей выдумкой. — Я знаю, что привело тебя сюда. С тобой говорил человек на улице в Оррими? Это был посредник, слуга Терренона. Он сам когда-то был волшебником, но потом отбросил посох, с тем чтобы служить силам, которые выше силы магов. А ты приехал в Осскил и на пустоши своим деревянным посохом пытался изничтожить Тень. Мы едва спасли тебя, потому что нечисть, преследующая тебя, оказалась хитрее, чем мы рассчитывали, и уже успела забрать у тебя большую часть твоих способностей… С Тенью может сражаться только Тень. И только тьма может победить мрак. Скажи, Ястреб, что тебе нужно, чтобы одолеть Тень, которая ждет тебя снаружи за этими стенами?

— Мне нужно то, чего узнать я все равно не могу; — ее подлинное имя.

— Имя тебе назовет Терренон, которому ведомо все о рождении и жизни всего живого до и после смерти, о тех, кто грядет, и о тех, кому уготовано бессмертие, о царстве света и царстве тьмы.

— А какова цена?

— Никакой платы не требуется. Я тебе говорила, он подчинится тебе и будет служить тебе как раб.

Потрясенный, раздираемый противоречивыми чувствами, Гед молчал. Серрет держала его руку в своих ладонях и, не отрываясь, смотрела ему в лицо. Солнце скрылось в тумане, сделавшем тусклым горизонт. На этом фоне ее лицо казалось особенно ярким, оно светилось торжеством, так как она видела по его глазам, что воля его дрогнула. Она прошептала едва слышно:

— Ты станешь самым могущественным из людей, ты станешь королем и будешь править людьми, а я буду править вместе с тобой.

Гед неожиданно соскочил с подоконника — там, где закруглялась длинная стена комнаты, возле двери стоял и, слегка улыбаясь, слушал их Владелец Терренона.

Пелена спала с глаз и с души Геда. Он поглядел на Серрет.

— Только свет побеждает тьму, — проговорил он, заикаясь. — Только свет, и ничто другое.

Он вдруг ясно понял, как его заманили сюда, завлекли и, воспользовавшись его страхом, обманули и что, раз уж он им попался, они постараются удержать его. Они спасли его от Тени, надо отдать им должное, потому что не хотели, чтобы она захватила его до того, как он станет рабом Камня. Но как только воля его подчинится Камню, они впустят Тень в эти стены, ведь из гебета легче сделать раба, чем из человека. И если бы он хоть раз дотронулся до Камня или заговорил с ним, все было бы кончено. Но Тень все же не могла догнать и схватить его, а теперь и Камню не удалось подчинить его себе — хорошо, что он в последнюю минуту одумался и не поддался на уговоры. Оказывается, злу не так-то легко захватить неуступчивую душу.

Сейчас Гед стоял между теми двумя, которые не выдержали и сдались. Он переводил взгляд с одного лица на другое — Владелец Терренона уже вышел из своего укрытия.

— Я же говорил тебе, Серрет, что он выскользнет у тебя из рук, — сказал он скрипучим голосом. — Они хоть и дураки, но дураки умные, твои гонтские колдуны. Ну а ты тоже дура, женщина с Гонта, думала провести нас обоих, пользуясь своей красотой, а потом вертеть нами как вздумается, заодно и Камень приспособить к своей выгоде. Но ты забыла, что Владелец Терренона я, и я накажу неверную жену. Экавро ат ольвантар… — произнес он. Это было Заклинание Превращения. Бендереск уже поднял свои длинные худые руки, чтобы обратить скорчившуюся от ужаса женщину в какое-нибудь уродливое существо — свинью, шелудивую собаку или выжившую из ума старую каргу, но Гед, бросившись вперед, ударил его наотмашь по рукам и произнес одно лишь короткое слово. И хотя у него не было посоха и стоял он на чужой и враждебной земле, во владениях темной силы, воля его одержала победу. Бендереск застыл, устремив мутные, невидящие, но полные ненависти глаза на Серрет.

— Бежим! — крикнула она. — Бежим скорее, Ястреб, пока он не призвал слуг Камня. — Голос ее дрожал.

В ответ, словно эхо, шелест пробежал по башне, и сквозь каменные стены и снизу, из-под пола, донеслось до них сухое прерывистое бормотание, словно говорила сама земля.

Схватив Геда за руку, Серрет бросилась бежать с ним по коридорам, залам, бесконечным витым лестницам и выскочила наконец во двор, где последние серебристые лучи солнца догорали над грязным утоптанным снегом. Трое слуг из замка с мрачными недоумевающими лицами преградили им путь, будто заподозрили, что эти двое что-то замышляют против их господина.