Чтение онлайн

И когда Гед, который так и не нашел слов, чтобы поблагодарить Огиона, ушел в свою комнату с альковом, Огион поглядел ему вслед и произнес так тихо, чтобы Гед его не мог услышать:

— Счастливого полета, мой молодой сокол!

А когда пришел холодный рассвет и Огион открыл глаза, Геда уже не было. Как это принято у магов, он оставил весточку: нацарапанные на каменном очаге серебристые руны выцветали на глазах, пока Огион разбирал надпись, гласившую: «Учитель, я ушел на охоту».

Затемно, зимним предрассветным утром, Гед начал спускаться по дороге из Ре-Альби и к полудню пришел в Гонтский Порт. Огион снабдил его парой крепких штанов, какие носят на Гонте, дал ему рубаху, кожаный жилет и простое белье взамен тончайшего ос-скильского. Гед, однако, оставил себе для зимних путешествий свой красивый плащ на оленьем меху. Он все надел на себя и в руках нес только посох, который доставал ему до макушки. Когда он подошел к городским воротам, солдаты, которые стояли облокотившись на гигантские фигуры резных драконов, с первого взгляда распознали в нем волшебника. Они развели копья и пропустили его, не задав ни одного вопроса, а затем смотрели, как он шел по улице.

На набережных и в доме Морской Гильдии он принялся расспрашивать, нет ли в порту судов, направляющихся на север или же на запад к Энладу, Андраду или Оранее. Ему отвечали, что в ближайшее время, накануне Солнцеворота, ни один корабль не покинет порт, а в Морской Гильдии он узнал, что в такую ненадежную погоду даже рыбачьи суда не решатся пройти через Грозные Утесы.

В Морской Гильдии ему предложили пообедать в складском помещении, где хранили масло и вино: волшебнику обычно не приходится выпрашивать себе обед. Он посидел немного в компании грузчиков, корабельных плотников, предсказателей погоды, с удовольствием слушая их неторопливую беседу, рокочущую гонтскую речь. У него росло желание остаться здесь, на Гонте, отказаться от всякой магии и опасных авантюр, попросту забыть о них и жить как все люди на этой знакомой, любимой и родной земле. Это было желание, но долг повелевал иначе. Он ненадолго задержался в Морской Гильдии и недолго пробыл в городе после того, как узнал, что корабля не будет. Он направился вдоль берега залива и в первой же деревне, к северу от центрального района города Гонта, стал искать рыбака, который продал бы ему лодку.

Такой рыбак в конце концов нашелся. Это оказался суровый на вид старик. Его лодка, примерно двадцати футов длиной, обшитая внахлест, была вся в трещинах и пробоинах и вряд ли годилась для морских путешествий. Однако старик запросил за нее непомерно высокую цену: заколдовать его собственную лодку и гарантировать ее безопасность на целый год, а заодно безопасность его самого и сына. Гонтские рыбаки, как правило, кроме моря, не боятся ничего, даже волшебников.

В северной части Архипелага, где заговорам от опасности в море придают большое значение, они еще никого не спасали от штормового ветра или штормовой волны, но все лее магия, умело наведенная волшебником, знающим местные моря, особенности судов и морское дело, дает рыбаку уверенность. Гед старательно и честно творил колдовство всю ночь и весь следующий день, он трудился терпеливо, не пропуская ни одной мелочи, ни одной детали, хотя душу его не покидал страх и он силился представить себе, в каком виде, как и где в следующий раз появится Тень.

Закончив работу, он вдруг почувствовал, что смертельно устал. Ночь он проспал в хижине рыбака, в гамаке из китовых жил, и наутро проснулся насквозь пропахший рыбой, как вяленая сельдь. Он сразу же спустился в небольшую бухточку под Катнорским Утесом, где хранилась его лодка.

Гед столкнул лодку с причала, и она тихо погрузилась в воду. Легко, как кошка, спрыгнув в лодку, Гед выпрямил покосившиеся доски и погнутые гвозди с помощью инструментов и магических заклинаний, как он обычно делал, когда работал с Печварри в Нижнем Торнинге. Жители деревни собрались поодаль и молча следили за движениями его ловких рук и слушали его спокойный голос. И на этот раз он делал все старательно и добросовестно, а когда окончил мастерить, лодка была хорошо заклепана и зачинена. Затем вместо мачты он поставил посох, который сделал для него Огион, заколдовал его и приладил рею из крепкого дерева, на которую насадил вытканный на ветровом станке волшебный парус, квадратный и белый, как снег на вершине Гонта. Женщины, наблюдавшие за его работой, не без зависти вздохнули. Встав у мачты, Гед наполнил парус легким волшебным ветром. Лодка двинулась и пошла через залив к Грозным Утесам. И когда рыбаки, молча следившие за происходящим, увидели, как быстро и четко скользит под парусом этот дырявый шлюп, словно кулак в небе, они разразились громкими приветственными криками. Гед слышал, как эти приветственные крики в его честь разносятся под темной рваной громадой Катнорского Утеса, над которым скрывались в тучах белоснежные горные ледники.

Он пересек залив, мимо Грозных Утесов вышел в Гонтийское море и поплыл в северо-западном направлении, как и прежде обогнув Оранею с севера. У него не было определенного маршрута, не было ясного плана, но он хотел снова пройти тем путем, каким добрался до Огиона. Тень была непредсказуема; она могла еще долго блуждать по морю, а могла объявиться в любую минуту. И пока она вновь не ускользнула в царство сновидений, она неизбежно должна была встретиться с Гедом, который с поднятым забралом вышел в Открытое Море, чтобы бросить ей вызов. И если ему было суждено с ней встретиться, он мечтал о том, чтобы встреча эта произошла на море. Он и сам толком не знал, почему именно на море, но его охватывал ужас при мысли о том, что они могут столкнуться с ней на суше. В море рождаются бури и чудовища, но там нет злых сил. Злые силы приходят из земли.

И в той стране тьмы, куда Гед попал, нет моря, там не текут реки и ручьи. Во владениях смерти всегда сухо. И хотя море в ненастную погоду таит в себе опасность, опасность эта, изменчивость и коварство морской стихии, казалась ему защитой, дающей шанс выжить. И когда он встретится с Тенью в последней безумной схватке, он сдавит ее, как она сдавила его, и, навалившись на нее всем своим весом, он ценой жизни стащит ее в морскую пучину, из которой, он надеялся, она уже не поднимется. Смерть его хотя бы положит конец злу, которое он принес людям при жизни.

Он плыл по бурному с барашками морю, над которым, как траурный балдахин, повисли тучи. Он шел без магического ветра, так как задувал норд-вест и парус сам поворачивался и подхватывал свежак, пока Гед шептал какие-то слова, чтобы не разорвалась сотканная волшебством ткань. Не будь этой магии, он едва ли смог бы уберечь свою утлую лодчонку в разгулявшемся море. Так он плыл вперед, непрерывно оглядываясь по сторонам. Жена рыбака дала ему две буханки хлеба и кувшин с водой, и через несколько часов, когда перед ним возникла Кемберская Скала, единственный остров между Гонтом и Оранеей, он поел хлеба и запил его водой, с благодарностью вспоминая молчаливую гонтскую женщину. Вот уже позади остались неясные контуры острова. Теперь он держал курс западнее — изморось, пронизывающая насквозь, на суше оседала в виде мокрого снега. Тишину нарушало лишь поскрипывание лодки и негромкие удары волн. Мимо него не прошло ни одно судно, не пролетела даже птица. Все, казалось, застыло, кроме воды в ее вечном движении и бегущих облаков, которые, как ему смутно помнилось, обтекали его со всех сторон, когда он, обернувшись соколом, летел этим же маршрутом на восток, как сейчас на запад, и смотрел он тогда на серое море, как сейчас смотрел на серое небо.

Он огляделся — впереди ничто не маячило. Он поднялся на ноги и вдруг почувствовал, как он замерз и устал бесконечно вглядываться и вглядываться в пустое марево.

— Ну, иди лее, иди скорей, — прошептал он. — Что же ты медлишь, Тень? — Но ответа не было, и нигде, сколько он ни смотрел, ни в темном тумане, ни в темном море, он не мог разглядеть черного сгустка. Но он все равно знал — и с каждой минутой уверенность эта крепла, — что она где-то рядом, вслепую ищет его след. Внезапно он громко крикнул:

— Я — Гед, Ястреб-Перепелятник, вызываю свою Тень!

Лодка скрипнула, волны что-то прошелестели, а ветер что-то прошипел в белом парусе. Время шло, но Гед все ждал, опершись на мачту из тисового дерева и пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за стеной ледяной мороси, которая двигалась с севера, исчерчивая рваными линиями море. А время шло. И неожиданно вдалеке, за пеленой дождя, он увидел, как над водой движется Тень.

Она рассталась с бренной оболочкой осскильского Скйорха, как и с обличьем гебета. Сейчас это уже не был зверь, каким она явилась к нему на Рокском Холме, а позже возвращалась в снах. Теперь Тень приобрела очертания, которые сохраняла даже при дневном свете. Пока она охотилась за Гедом и сражалась с ним на вересковой пустоши, она успела вобрать в себя часть его энергии, всосав ее, как кровь. А могло случиться, что она, услышав его вызов, брошенный громко среди бела дня, откликнулась на него и приняла облик, чем-то с ним схожий. Теперь она даже напоминала человека, хотя, будучи тенью, не отбрасывала тень. Она вынырнула откуда-то из Челюстей Энлада и понеслась по морю в сторону Гонта — смутная фигура, неуклюже ступающая по волнам, что-то высматривающая на ветру под хлещущим дождем.

Хотя Гед вызвал ее, Тень толком не понимала, где его искать, к тому же яркий свет слепил ей глаза, а потому Гед заметил ее раньше, чем она его. Ему казалось, он легко бы узнал ее среди тысячи других теней.

В этом леденящем безлюдье зимнего моря Гед наконец встретился с существом, которого он так страшился. Ветер, как нарочно, гнал Тень от лодки, а бегущие под ней волны обманывали зрение, и ему начинало казаться, что Тень больше, чем это было на самом деле. Он даже не мог точно сказать, движется она или стоит на месте. И хотя сейчас в душе его не было ничего, кроме страха и ужаса оттого, что она может до него дотронуться, обдав холодом и причинив боль, может выкачать из него жизнь, Гед, замерев, с нетерпением ждал ее в лодке. Затем он громко вызвал волшебный ветер, который мощным порывом привел в движение его белый парус, и лодка, подпрыгивая, понеслась по серым волнам.