Чтение онлайн

На его месте вдруг начала появляться белая пена и я чуть не вскрикнула от удивления. Пена всё продолжала расползаться, скрыв под собой даже заветный белёсый брусочек.

– Маджи, что это такое?

Он не отрывался от своего дела, продолжая поливать подол водой и втирать в него брусок.

– Это мыло. Из самого Рейнгарда. – Он хитро подмигнул мне.

– А ну-ка, дай.

Я не могла поверить своим глазам – настоящее мыло из самой столицы! Маджифуоко с улыбкой наблюдал за тем, как я верчу в руках мыло, которое то и дело выскальзывало из моих пальцев. Прижав его к самому носу, я сразу отдёрнула руку – к сожалению, оно пахло щёлоком, точно также, как и раствор, которым мы обычно мылись. После этого я вручила мыло обратно и сполоснула руки:

– Откуда оно у тебя?

– Да был у меня один должничок, ну знаешь, карточные дела. Так отдал мне два бруска в счёт оплаты долга.

– Жаль, что Вэй этого не видит.

Он вынул из кармана ещё один холщовый свёрток и передал его мне.

– Так ты ей и покажи.

– Ты же не шутишь? – Я смотрела на свёрток, которым Маджифуоко тряс передо мной. – Оно же, наверное, стоит, как наша плата за месяц!

– Ну не за месяц, но за пару выступлений точно. Давай, забирай. Его и покажешь сестре, авось помиритесь.

Я удивлённо уставилось на него и аккуратно убрала в карман рукава к своим припасам. Платье было очищено и теперь на нём виднелись только мокрые пятна. Кажется, Маджифуоко спас меня от очередного выговора. Я кинулась к нему на шею и крепко обняла его, сказав:

– Маджи, ты самый-самый лучший! Спасибо тебе.

Он как-то неловко похлопал меня по плечу и проговорил:

– Ну же, давай, Вэй тебя очень ждёт. Топ-топ к гримёрке. И Лили…

– Да?

– Я люблю тебя такой, какая ты есть – помни об этом.

Я улыбнулась ему и, огибая лужи, бросилась к заднику шатра. На душе стало как-то легко, так что хотелось подскочить до самого флажка на куполе театра. В кармане при этом весело подпрыгивали груши, брусочек мыла и довольно помятый кусок яблочного пирога.

Мой путь лежал через самую гущу людей, и как бы я ни старалась их обойти, они растекались вокруг шатра, словно лужа от пролитого молока. Перестав бежать, я опустила взгляд себе под ноги. Мне нужно было добраться до гримёрки незамеченной: никогда не знаешь что и откуда может прилететь тебе в голову. Такова участь всех ведьм.

Улавливая размеренное движение толпы, я подстроила свой шаг, так, чтобы слиться с ней, хотя самой мне хотелось бежать, расталкивая всех локтями. Я даже представляла, как удивится Вэй настоящему брусочку мыла из столицы. Наверняка скажет какую-нибудь глупость вроде «Лили, давай подарим его королю при встрече!» или «Давай теперь мыться каждый день!».

Ряды стройных лавочек тянулись вдоль всей дороги, доходя почти что до самого входа в шатёр. На них были разложены разные диковинки начиная от мехов фелморских сумрачных котов и хвостов обезьян К?Имир Сач’ара, до резных деревянных ложек Лотки с причудливыми узорами и многочисленных яств.

В основном, правда, торговали бражкой и выпечкой. Проходя мимо одной из таких лавочек, я втянула запах свежевыпеченного хлеба. В животе у меня заурчало. Хорошо, что я догадалась припасти вчерашний яблочный пирог. Мой пыл немного остыл, после того как, засунув руку в карман, я нащупала раздавленную мякоть булки и липкий кусочек яблока.

Наша повозка находилась с другой стороны шатра, у заднего выхода на сцену поэтому, обогнув ряды лавочников и торговцев, я ускорила шаг. Крики зазывал стали громче, а в воздухе всё настойчивее висел кислый запах бражки. Приподняв взгляд, я увидела торговок, кричавшие, чуть ли не громче, чем сами зазывалы. На их головах виднелись длинные чёрные остроконечные шляпы, которые помогали покупателям быстрее найти их прилавки среди общей суеты.

Рядом с их котлами обычно собирались люди, которым не терпелось промочить горло перед увлекательнейшим зрелищем от мистера Хейла. Я поморщилась, вспоминая, как оттирала подгнившую мякоть помидоров от своего трико после последнего представления. Тогда в душном воздухе также витал кисловатый запах, смешиваясь с пoтом и гарью от факелов.

Я была почти у цели – какая удача – в этот раз меня никто не заметил. Никто не крикнул что-нибудь обидное вслед, никто не стал перешёптываться, тыкая в меня пальцем, словно я привидение или вышедший на берег утопленник. Повозка-гримёрка уже показалась из-за шатра, и я ускорила шаг, как вдруг, слева от меня раздались звуки какой-то возни, я обернулась. Увы, слишком поздно.

На меня летел огромный толстяк. Пытаясь поймать равновесие, он отчаянно размахивал руками, словно тонущий в воде индюк. Женщины с визгом отскакивали от него, мужчины гоготали, а я с ужасом застыла на месте, не зная в какую сторону лучше отпрыгнуть. В последний момент я всё же отскочила назад, и здоровяк завалился в грязь, которая смачно чавкнула под его весом. Холодные вязкие брызги долетели до моего воротника, отпечатавшись на нём грязным пятном. Я посмотрела на рукав, который тоже был усыпан мелкой грязевой крошкой и цыкнула от досады.

Толстяк это услышал и посмотрел на меня своими мутными красными глазами.

– Это ты мне-то цокаешь? – Пробасил он, медленно поднимаясь из лужи. Взявшись за голову, он на мгновение притих, застыв словно гаргулья на крыше Рейнгардского собора.

Вокруг собралась толпа зевак, которая с любопытством смотрела на нас.

– Нет, сэр. Вы тут ни при чём, я была неуклюжей. Позвольте мне пройти.

Мужчина грузно раскачивался, сидя прямо так, на грязной земле. Когда я заговорила, он обернулся на мой голос. Его невидящий взор проходил сквозь меня, пытаясь отыскать говорящего в толпе. Когда он, наконец, понял, что говорила я, то снова попытался встать, неуклюже облокотившись на руки. С третьей попытки у него всё же получилось, и тогда он вплотную проковылял ко мне.

– Прошу-у простить меня, ма-дэ-муа-зель, – протянул он.

Выше меня на две головы, от него явно разило ещё вчерашней выпивкой. По моей спине пробежал холодок, и я сделала пару шагов назад под нарастающий гогот толпы. Мои щёки зарделись не то от злости, не то от страха, но здоровяк, видимо, решил, что комплимент пришёлся мне по душе и с идиотской улыбкой продолжил:

– Позвольте-е, – он схватил мою руку и потянул её к потрескавшимся губам. Толпа захохотала ещё громче. С разных сторон послышалось «Ишь, жениха себе нашла!».

Я хотела вырвать руку, но толстяк крепко вцепился в неё. Он уже почти прильнул губами к моей руке, когда рукав моего платья задрался, обнажая едва светящиеся голубоватые камни браслета. Мужчина побледнел и отбросил мою руку, отшатываясь от меня, словно от прокажённой. Толпа также охнула и отхлынула в сторону. Я поспешила спрятать браслет и хотела было уже уйти, когда здоровяк преградил мне дорогу и проорал:

– Ведьма! Она… Она меня того… Видали?! Приворожить хотела!

Со всех сторон послышались неодобрительные перешёптывания. Я подняла голову, пытаясь отыскать сочувствие хоть в чьих-нибудь глазах, но все отводили от меня взгляды. По толпе прошёл гомон, но здоровяк всё не останавливался: