Чтение онлайн

Но тут нечистая совесть снова показала острые зубы. "И чего это я задумался о возвращении? Ни дать ни взять сам себя уговариваю. Я что, все-таки подозреваю, что неправильно поступил? Но как же это возможно? Я возвращаюсь к божественному служению. Во исполнение обетов, произнесенных годы назад. И это-то оказывается неправильно?.."

Уинтроу качал головой, изумляясь себе самому. И шел дальше...

Он с самого начала решил, что в верхние пределы города соваться не будет. Потому что именно там отец и будет его искать в первую очередь. Наверняка решит, что он бросился искать помощи и убежища у жрецов Са в храме сатрапа. Уинтроу и в самом деле очень хотелось туда пойти, ибо он твердо знал: жрецы его с порога не выгонят. Быть может, даже поспособствуют возвращению в монастырь... хотя об этом он их нипочем не отважился бы просить... Но нет. Он не будет искать никакой помощи. Он не заставит их объясняться с отцом, когда тот начнет ломиться в ворота и требовать немедленной выдачи сына...

Были времена, когда в храмах Са обретали убежище и неприкосновенность даже убийцы. Но... если окраины Джамелии дошли до подобного безобразия, возможно ли, чтобы святилищам Са оказывали прежнее уважение? Навряд ли...

Одним словом - не стоило испытывать судьбу. И вообще задерживаться в этом городе сколько-нибудь надолго. Лучше без промедления пуститься в долгий путь, который приведет его в монастырь... домой.

Наверное, ему полагалось трепетать при одной мысли о столь дальней и нелегкой дороге. Но Уинтроу ощущал лишь восторг оттого, что наконец-то на эту дорогу вступил.

Правда, он никогда не думал, что в стольном городе Джамелии окажутся трущобы. И подавно - что они занимают такую большую его часть. В какой-то момент ему пришлось миновать пожарище, причем не слишком давнишнее: дотла выгорело домов пятнадцать, не меньше, а все окружающие здания были закопчены и местами обуглены. Причем разгребать развалины никто явно не собирался, и мокрые головни источали неописуемое зловоние. В этом месте улица превращалась в узкую тропинку, протоптанную среди мусора и золы. Уинтроу приуныл и поневоле стал вспоминать разного рода слухи про нынешнего сатрапа. Если то, что рассказывали о его разгульном и бездеятельном образе жизни, было правдой хотя бы наполовину, о причине загаженных улиц и разливанных морях вместо сточных канав больше не приходилось гадать. Деньги, как известно, можно потратить лишь один раз... И, возможно, налоги, которые могли бы пойти на очистку водостоков и найм стражи, оказались "съедены" очередной прихотью молодого владыки. Потому-то и расползалась вдоль моря целая страна ветшающих развалюх, потому-то и пребывала в небрежении гавань. Уинтроу видел галеры и галеасы* [Галеасы, галеас парусно-гребное судно типа большой галеры (до 80 м длиной и 16 м шириной), имевшее по одному ряду весел с каждого борта; на одно весло садились до 10 человек. Имелись также 3 мачты с косыми парусами, а на корме - два рулевых весла. На галеасах было две палубы: нижняя для гребцов, верхняя - для солдат и установки боевого оружия, соответствовавшего эпохе.] сторожевого флота, стоявшие на приколе. Несчастные корабли сплошь заросли водорослями и ракушками, и некогда яркая белая краска - отличительный знак сатрапского флота - лохмотьями отставала от дощатой обшивки. Удивляться ли после этого, что пираты кишмя кишат во внутренних водах?..

Джамелия, величайший в мире город, сердце и светоч цивилизации, вовсю гнила по краям... Всю свою жизнь Уинтроу слышал восторженные легенды о джамелийском зодчестве и садах, о широких бульварах, святых храмах и общественных банях. Люди говорили, здесь имелись даже канализация и водопровод - и не только во дворце у сатрапа... Уинтроу только головой покачал, перепрыгивая очередную смердящую лужу. Если здесь такое, то намного ли лучше обстоят дела наверху?.. Что ж, возможно. По главным улицам - да. А впрочем, он-то этого никогда не узнает. Если ему действительно хочется уйти и от отца, и от ищеек, которые за ним будут неминуемо посланы...

А город тем временем медленно, но верно пробуждался для нового дня. То тут то там стали попадаться ранние уличные торговцы, предлагавшие булочки, сыр и копченую рыбу - веяло запахами, от которых у голодного Уинтроу тотчас потекли слюнки. Постепенно открывались двери, люди выходили наружу, распахивали ставни и заново раскладывали на витринах товар, завлекая прохожих. Когда же на улицы выехали повозки и гуще пошли пешеходы, Уинтроу и вовсе приободрился. Город был громаден и многолюден. Какие толпы народа! Как легко затеряться!..

Нет, здесь отцу нипочем его не найти.

Замерев над сверкающими водами гавани, Проказница вглядывалась в белоснежные маковки дворцовых строений. Если измерять время часами, получалось, что Уинтроу покинул ее не очень давно. На самом же деле он спустился по якорной цепи и уплыл в темноту много-много жизней назад. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за другими судами. Она даже не могла быть вполне уверена в том, что он благополучно достиг берега... А ведь только вчера она спорила бы до хрипоты, доказывая - случись с ним что нехорошее, она это мигом почувствует. Еще она пребывала в убеждении, будто знает Уинтроу лучше него самого. И, конечно, подняла бы на смех всякого, кто сказал бы, что Уинтроу однажды ее бросит. Какой же она была дурой!..

– Ты наверняка заметила, как он уходил! Почему тревогу не подняла? И куда он направился?

"Деревяшка, - сказала она себе.
– Я - обыкновенная деревяшка. Я ничего не слышу и уж подавно не отвечаю..."

Да, вот только деревяшке и чувствовать не полагалось бы. Проказница смотрела на город. Где-то там теперь находился Уинтроу. Свободный... От своего отца - и от нее. Как же он смог с такой легкостью разорвать их единение?.. Горькая улыбка скривила ее губы. Не иначе, фамильная черта семейства Вестритов... Разве не так и Альтия от нее когда-то ушла?

– Отвечай, когда тебя спрашивают!
– требовательно выкрикнул Кайл.

– Мне так жаль, кэп... Я так виноват...
– тихо обратился к нему Торк.
– Надо было мне пристальнее следить за маленьким поганцем. Ну кто бы мог подумать?.. И зачем бы ему бежать - это после всего, что ты для него сделал! Всего, что ты хотел ему дать! Непонятно мне... Вот ведь неблагодарность какая! Разбил сердце отцовское...

Торк вроде бы утешал капитана, но Проказница ясно чувствовала: каждое слово его соболезнований лишь приводило Кайла в еще большее бешенство.

– Когда он смылся? И куда думал пойти? Отвечай, прах тебя побери!
– И, перегнувшись через фальшборт, он самым дерзостным образом схватил ее за волосы - и дернул.

Она крутанулась с проворством раздраженной змеи. Шлепок раскрытой ладони унес Кайла далеко прочь - так сам он мог бы отшвырнуть назойливого кота. Он кубарем отлетел назад и растянулся на палубе, глаза капитана полезли из орбит от потрясения и внезапного страха. Торк в ужасе бросился наутек. Споткнулся впопыхах - и продолжал свое отступление уже на четвереньках.

– Гентри!
– орал он не своим голосом.
– Гентри, скорее сюда!..

Старпом отозвался не сразу, и Торк побежал его искать.

– Да чтоб ты сдох, Кайл Хэвен, - тихо и зло проговорила Проказница. Откуда, из каких напластований памяти пришли к ней эти слова и именно такой тон, она не знала.
– Чтоб ты провалился на самое дно глубокого соленого моря. Ты их всех разогнал, одного за другим. Ты присвоил место моего капитана. Ты выжил с моей палубы его дочь, ту, что еще до пробуждения была мне лучшей подругой. А теперь и твой собственный сын сбежал от тебя, деспот проклятый, и оставил меня совсем без друзей. Чтоб тебе сдохнуть!..

Он медленно поднялся. Выглядел он так, словно каждую мышцу в теле свела судорога.

– Ты еще пожалеешь...
– начал он голосом, в котором бешенство мешалось со страхом, но безумный смех Проказницы заставил его умолкнуть на полуслове.

– Я? Пожалею?.. Да о чем ты еще можешь заставить меня пожалеть? Какое худшее несчастье ты можешь на меня навлечь, ты, и так уже лишивший меня всей родни, всех тех, кого я любила? А ты - ты чужак мне, Кайл Хэвен. Чужак и пустое место. Я ничем тебе не обязана. И отныне ты больше ничего от меня не получишь!