Чтение онлайн

Он писал, не особо задумываясь, что именно пишет, но ручкой по бумаге выводил новую свою жизнь, которая была бы не похожа ни на одну из предыдущих.

– Нам ничего не сказали, собрали сочинения, тесты и выставили из класса. – Кирилл лег, несмотря на то что мхи на крыше были влажными. Он сунул руки за голову и смотрел, казалось, исключительно на небо, на звезды.

Жанна тоже смотрела.

И думала, что ей повезло: мама умерла, когда Жанна стала взрослой.

– Ждали две недели… Знаешь, эти две недели многим нервы истрепали. Я не то чтобы дружил с кем-то, напротив, всегда особняком… но тут уже… знаешь, они возненавидели друг друга. Все, кто в классе был. Понимали, что возьмут лишь одного, и каждый хотел к ней. Не столько к ней, сколько вырваться. Да и к ней тоже, воплощенная мечта ведь… богатая тетка… Представляли, как она приедет, возьмет кого-то… сочинили целую историю, что, дескать, у нее сын был, но погиб, вот она и горюет, ищет кого-то похожего. Идиоты.

– Почему?

– Потому что очевидно было, что искала она вовсе не того, кого можно любить. – Кирилл повернулся на бок и, смерив Жанну насмешливым взглядом, пояснил: – Любят просто так. Без условий. Без отбора. А она устроила конкурс… и даже наши воспитательницы шептались, что это неправильно. Только старуха приюту денег дала столько, что… В общем, ненавидели. Каждый смотрел на другого и думал, что этот, другой, конкурент, что взять могут его, увезти на замечательной машине в новую чудесную жизнь.

– А ты?

– А я не думал. Я забыл про нее. Но спустя две недели она вновь объявилась. И устроила собеседование. Из двадцати остались трое. И я в их числе.

Кирилл помнил свое удивление.

Его приглашают на собеседование?

– Не теряйся, – сказала Маринка и, наклонившись, сама поправила воротничок серой рубашки. – Главное, не бойся. Такие, как она, страх чуют. И тех, кто боится, на дух не переносят.

– А ты откуда знаешь?

Он всегда и всем тыкал, сначала в знак протеста, не желая признавать себя частью системы, принимать правила ее, после – по привычке. И Маринка не стала огрызаться:

– Да уж знаю… Кирюха, смотри, твой шанс… вроде как шанс, но золотую рыбку мало поймать, ее еще удержать надобно, а это не так просто, как многие думают. У золотых рыбок характер паскудный. И зубы акульи. Ты ей палец дашь, а она тебе руку по локоть оттяпает. Но коли удержишь, будет у тебя все и даже больше…

Тогда он ничего не понял, кроме того, что старухи нельзя бояться. Кирилл и не боялся. Он вошел в комнату спокойно и снова заглянул в глаза, пустые, что то зеркало, которое висело в холле, огромное, темное и пыльное.

– Садись, – велела старуха, указав на стул. – Значит, ты Кирилл… Ко мне обращайся Алиция Виссарионовна. Запомнишь?

– Запомню.

– Вот и хорошо. – Она откинулась на кресле, которое притащили из директорского кабинета, но все равно кресло это выглядело бедным, убогим, не подходящим для гостьи.

– Она спрашивала обо всем. О родителях. Кем они были. Чем занимались. Где работали… что делали дома… ходили ли мы в походы и как часто… нравилось ли мне учиться… что больше, литература или математика… Потом выяснилось, что мы проговорили два часа.

Кирилл замолчал, сунул в рот былинку и лежал с закрытыми глазами, точно притворялся спящим.

– Потом она сказала, что готова предоставить мне шанс. Если я окажусь сообразительным… усидчивым… способным, то использую этот самый шанс… Знаешь, что меня поразило?

– Что?

– Она не лгала.

– У меня уже были воспитанники, – сказала старуха, оглаживая трость с серебряным набалдашником в виде собачьей головы. – Трое. Но ни один не оправдал возложенных на него надежд. Надеюсь, меня не постигнет очередное разочарование?

Кирилл промолчал.

– Если ты не будешь стараться, – меж тем продолжила Алиция Виссарионовна, глядя, впрочем, не на Кирилла, а в окно, – то вернешься сюда. И остаток своей жизни будешь кусать себе локти, что упустил возможность.

Она уставилась на него, и во взгляде Кирилл увидел насмешку.

Золотая рыбка? И вправду из тех, которые способны руку по локоть откусить.

– Я справлюсь, – ответил Кирилл.

Он представил просто, что вот она, старуха, которая сидит, слегка морщится, потому что класс расположен над кухней и с кухни тянет характерными кухонными ароматами, уйдет. Сядет в роскошный автомобиль и навсегда уберется из Кирилловой жизни. О самом Кирилле она и не вспомнит, а вот он… Что останется?

Приют?

Чужой распорядок, который уже в горле застрял? От подъема до отбоя. Столовая. Классы. Мерный Маринкин бубнеж или восторженное щебетание Галочки, влюбленной в свой Серебряный век… Точнее, он не ее, не Галочкин, и всем плевать и на нее, и на поэтов.

Пожрать бы.

Или сигарет стырить. Выбраться за ограду…

…Найти нужного человека, которому надо подсобить… и имя его, вернее кликуху, передают своим, проверенным.

…Вернуться, не попавшись.

…И, пристроившись за старым сараем, в котором хранили всякую дребедень, курить краденые сигареты, рассказывая о своей крутизне.

– Я, – Кирилл повторил чуть уверенней, – справлюсь.

Он не хотел оставаться здесь.

– Что ж, – старуха встала, – посмотрим. Сколько тебе нужно на сборы?

– Минут пять.

– Хорошо. Иди.

Собирать Кириллу было нечего.

Приютская одежда? Старуха купит новую. Он был уверен, что в своем доме, не менее роскошном, чем автомобиль, не потерпят этих чистых, но простых вещей. А из собственных Кирилла… Мамино кольцо, которое он носил на веревочке, на шее, чтоб не сперли. Пара цветных фотографий.

Отцовские часы с разбитым стеклом.

Он спускался спеша, боясь, что старуха не дождется, передумает, возьмет кого-то другого или вовсе решит, что никакие воспитанники ей больше не нужны. И потому услышал разговор, который для Кирилла не предназначался:

– Вы уверены? – В голосе Матильды Евгеньевны слышалось явное удивление. – Кирилл – проблемный мальчик. Совершенно неуправляемый…

– Вы просто управлять не умеете.

– Вадичек куда более спокоен… и умен, очень талантливый ребенок.

– И абсолютно бесхарактерный.

– Но…

– Матильда Евгеньевна, – старуха явно была раздражена, – я точно знаю, чего хочу. Ваш Вадичек, уж простите, нуждается не в опекунше, а в нянечке, которая будет всю оставшуюся жизнь указывать ему, что и как делать. Кирилл подходит. Что до характера, то характер – это даже хорошо… нет ничего более унылого, чем безвольный мужчина.

Наверное, это можно было счесть комплиментом, вот только Кирилл насторожился.

– Вот увидите, мы с ним поладим. А если нет, то… я компенсирую вам неудобства.