Чтение онлайн

Проснулся он с больной головой и весь день отлеживался в постели. Ангелы берегут, значит… пускай себе… даже лучше, если берегут. А нет, то Жиль и сам справится.

Он ведь достоин своих предков!

Следующие два года прошли в кровавом угаре.

Он воевал.

Он жил от схватки до схватки, всякий раз окунаясь в нее с головой, почти сходя с ума, а может, и вправду лишаясь разума. Бой дарил упоение.

И восторг.

И порой сквозь красную пелену, что падала на глаза, Жиль слышал голоса, прекраснее которых не было… наверное, ангелы пели ему осанну…

Дед же день ото дня становился мрачней. И если вначале он всецело одобрял Жиля в его желании очистить земли от англичан, то после обеспокоился.

– Ты слишком безрассуден, мальчик мой, – сказал он однажды. – А если тебя ранят?

Жилю случалось испытывать боль, когда чужой клинок пробирался сквозь преграду доспехов. Но в алом безумии боя боль эта была ничтожной, не стоящей внимания.

– Если тебя ранят всерьез? Или убьют?

– Не убьют.

– Ты слишком легкомысленно ко всему относишься, – сказал дед, настроенный куда более скептически. – Ты веришь в собственную неуязвимость?

Жиль пожал плечами.

– А помнишь наш разговор? Вера опасна, Жиль. Ты думаешь, что ты особенный, поскольку тебе везет… да, ты силен, но всегда найдется кто-то сильней. Ты удачлив? Но удача способна отвернуться. Тебя хорошо учили, но этого порой недостаточно…

– Чего ты хочешь? – С каждым словом деда Жиль раздражался все сильней. И вправду, чего надо этому старику? Ему не нравится, что Жиль побеждает?

Или что сражается? Так разве не сам он говорил о славе? И о достоинстве? И о том, что нельзя позволять англичанам наглеть? Они и без того вольно ведут себя здесь, едва ли не хозяевами…

– Я хочу, чтобы ты начал думать! – Дед ударил кубком по столу, и вино расплескалось. – Ты – это не только ты! Ты – это род, который угаснет, если с тобой, недоумком, что-нибудь случится.

Дед редко злился настолько, чтобы прямо обзывать Жиля. И верно, следовало бы оскорбиться, ответить, что вовсе Жиль не недоумок, но он промолчал. А дед, несколько успокоившись – он всегда легко выплескивал свой гнев, после чего испытывал едва ли не физическое облегчение, – продолжил:

– Тебе надобно жениться.

– На ком?

Жиль не испытывал ни малейшего желания связывать себя узами брака, но он прекрасно понимал, что если дед пожелал видеть Жиля женатым, то лучше смириться.

– Катрин.

– Катрин? – Жиль недоуменно посмотрел на деда: – Она же… она моя кузина и…

– И молодая девица с неплохим приданым. – Деда, похоже, факт близкого родства не смущал вовсе. – Сам подумай. Этот брак позволит расширить наши владения. Да и Катрин ты знаешь неплохо. Она мила, обладает спокойным нравом, а это, поверь, достоинство… и в твои дела лезть не станет. Не особо умна, но и не так глупа, чтобы это раздражало… Она глубоко верующий человек, а потому и управляться с нею будет легко.

Дед явно задумал этот брак давно и теперь перечислял все достоинства, которыми обладала Катрин. Впрочем, чего греха таить, кузина была весьма хороша собой, куда симпатичней всех тех девок, с которыми Жиль имел дело.

– Ее отец никогда не даст согласия, – Жиль выдвинул последний, веский, как ему казалось, аргумент. – И Церковь…

– Церковь закроет глаза, если хорошенько заплатить, а что до отца… то можно сделать так, чтобы согласия его и не потребовалось.

Дед все-таки был хитер.

И сейчас, глядя на змеиную его улыбку, Жиль порадовался, что Жан де Креон является родичем и другом, иначе… Как знать, чего от него ждать?

Впрочем, план, им изложенный, был весьма прост.

Пригласить на прогулку? Катрин случалось гулять в компании кузена, которого она полагала родственником достаточно близким, чтобы чувствовать себя в безопасности. И потому на письмо его, весьма любезное, ответила тут же, выразив надежду, что погода нынешняя будет благоприятствовать и позволит увидеть дорогого Жиля в самом ближайшем времени…

Погода благоприятствовала.

И к прогулке этой Жиль подготовился весьма тщательно, озаботившись и свитой из надежных людей, и планом отступления.

Катрин была мила.

Ее сопровождали служанка и четверо стражников, которых Жилю было немного жаль, но… судьба у них такая: или Жиль их убьет, или отец Катрин, поняв, что дочь похитили…

Она до последнего ничего не поняла.

И когда стрела вошла в шею толстяка, которого Жиль помнил по прежним прогулкам как завзятого выпивоху и балагура, Катрин не испугалась.

Удивилась.

Толстяк же быстро умер, верно, и понять-то не успел, что происходит. Он покачнулся в седле и стал заваливаться на траву, ярко-зеленую и нарядную…

А за ним свалился и второй.

Дико заржали лошади.

– Катрин, держитесь! – Жиль стащил кузину с седла и прижал к себе. – Англичане!

Этого крика хватило, чтобы оставшиеся стражники схватились за оружие, только… что они могли сделать? Жиль не стал дожидаться развязки. Стражники были обречены, а он держал Катрину, которая затихла, не то испуганная, не то все еще растерянная, и пришпорил жеребца.

Тот, взяв в галоп, не останавливался, пока Жиль ему не позволил…

Старую церквушку отыскал дед. Она стояла аккурат на границе земель де Креонов. Священник, предупрежденный дедом, уже ждал. Он был молод, честолюбив и рассчитывал не столько на деньги, хотя Жан де Креон уплатил за этот брак приличную сумму, сколько на благодарность старика.