Чтение онлайн

– У нас война, каждый боец на счету! Вы бы лучше так врагов били, как друг друга! Взяли стволы и бегом на огневой рубеж!

Первым жребий выпал стрелять мордовороту. Он взял винтовку, передернул затвор и и подошел к рубежу. В его роли выступала доска, которая лежала на двух табуретках, у кромки плаца. Мордоворот стрелял быстро и очень метко. Он разрядил магазин, всадив две пули в «яблочко», а две в девятку.

– Отличная стрельба, – похвалил его сержант, – тридцать восемь очков, – добавил он, выводя на доске мелом цифру напротив имени моего соперника. – Кершиф, твоя очередь.

Я взял винтовку, подошел к рубежу, прицелился и нажал на спусковой крючок…

– Неплохо, – кивнул Вирнуд, после того как патроны в моей обойме закончились. – Тридцать семь, – добавил он, сделав на доске соответствующую запись.

Что тут скажешь? Мордоворот стрелял явно лучше меня.

– Борлис, пошел, – скомандовал сержант.

Опустошив второй магазин, здоровяк намолотил еще тридцать девять, лишь одна его пуля попала в «девятку».

«Блин, даже если я всю обойму уложу в „яблочко“, будет только ничья. Мордоворот настоящий снайпер», – пронеслась у меня в голове пораженческая мысль.

Выйдя на огневой рубеж, я собрался и выстрелил – десятка.

«Отлично! Главное, не расслабляться!»

Выстрел и снова «яблочко».

Я выдохнул. Еще чуть-чуть.

Третий выстрел…

– Твою мать, – проворчал я, недовольный тем, что попал в девятку.

«Ну, еще один выстрел, нужно бороться до конца».

Четвертая пуля попала в девятку.

– Тридцать восемь! – констатировал сержант. – Ну, что? Со счетом семьдесят семь – семьдесят пять, победил курсант Борлис!

Я проиграл, а это значило, что не командовать мне больше взводом…

В тот же день, после отбоя, сержант Вирнуд позвал меня к себе. Я думал, что он будет меня чихвостить за просранную дуэль. Вопреки моим ожиданиям, сержант начал с похвалы:

– Ты отлично сегодня стрелял, курсант.

– Спасибо, – ответил я, не веря своим ушам.

– Полковник Дроффк, решил оставить тебя командиром первого взвода.

– Как? – вырвалось у меня от удивления. – А, Борлис? Он же победил…

– Этот увалень начал двигаться, только когда ты замаячил на горизонте. Если у него не останется конкурентов, он опять расслабится. Так, что, ты не только командир взвода, но и ответственный за перевоспитание курсанта Борлиса, – улыбнулся Вирнуд.

«Вот тебе раз! Не было печали…» – подумал я, не зная, радоваться или нет, услышанному.

После всех перипетий, которые начались с моим появлением, жизнь в учебке устаканилась. Начались стабильные будни согласно штатному расписанию: физические тренировки, упражнения в стрельбе, теория военного дела и тому подобное. Я упорно готовил свой взвод к отпраке на фронт. Это днем.

А, по ночам, пользуясь привилегиями командира и отдельной комнатой, я занимался любовью с Хэлкерт.

Стабильная и однообразная жизнь меня успокоила. Но в мире, где десятилетиями тянется война, это иллюзия. Месяц спустя, во время разминки, после утреннего кросса, меня вызвали к полковнику Дроффку. Оставив Борлиса за старшего, я велел продолжать занятия как обычно и отправился в главный корпус, там на втором этаже находился кабинет полковника.

«Интересно, что на этот раз? Жаловаться, вроде бы, на меня некому. Все бюрократические моменты я чту, отчеты пишу и сдаю своевременно. Дисциплина не хромает…» – гадал я по дороге.

У входа в главный корпус стояла машина угольно-черного цвета. В моей голове сразу же возникли ассоциации с эпохой репрессий в СССР. Такие машины у нас называли «воронок».

«Нашел все-таки, – подумал я, вспоминая визит Танкреда в госпиталь. – Прикинуться гебешником, вполне в его стиле. Что же делать? – я замер прямо перед входом. – Бежать? Далеко не уйти… А, может, это и не он, а местные?

Ладно, что они мне могут предъявить? Шпионаж в пользу Квальтийской империи? Запросто. А, за это, расстрел… Какие у них доказательства? Только мое внезапное появление: ни документов, ни знакомых, но это еще не значит, что я шпион. Память мне могло отшибить после контузии, а все знакомые могли погибнуть, война все-таки…»

Прикинув варианты, я решил рискнуть и шагнул вперед. На ватных ногах поднялся на второй этаж, постучав в дверь Дроффка, и приоткрыв ее, спросил:

– Вашбродь, разрешите войти?

– А, Кершиф, проходи, проходи, садись, – полковник расплылся в улыбке, указал мне на один из стульев за своим столом и, когда я сел, продолжил: – Дело такое, на следующей неделе стартуют совместная аттестация, в которой примут участие три учебных части. Среди них наша. По решению руководства, мероприятие будет проходить у нас. Так же прошел слух, что по её итогам, худшая будет расформирована, в целях экономии и оптимизации бюджета.

«Он один или нет? Где хозяин воронка?»

Я слушал его в пол уха. Все мои мысли крутились вокруг воронка и тех, кто на нем приехал. В кабинете были только мы двое.

– Ты у нас, в этом году, лучший командир, – продолжал Дроффк, – так что я решил возложить судьбу нашей части на твои плечи.

Он закончил и ждал от меня реакции.

Я, смотрел в пустоту, нервно стучал пальцем по крышке стола и гадал, к кому могли зайти сыскари.

– Кершиф, может, скажешь что-нибудь?

– Вашбродь, а что за машина стоит у входа?

– Машина? – не понял полковник.

– Ага, черная такая.

Он встал из-за стола и подойдя к окну, выглянул на улицу.

– А, это наш казначей, наконец-то выбил себе новую. Его старый…

Дальше я уже не слушал. Облегченно вздохнув, я сталвспоминать, что там говорил полковник о совместной аттестации…

– Я слышал, на таких аттестациях частенько присутствуют разведчики и гвардейцы, присматривают пополнение для своих рядов, – сообщил Менчич, широкоплечий и статный парень, словно с обложки модного журнала.

– Да, неплохо было бы попасть в гвардию, – мечтательно произнесла Контек, по телосложению она была такая же мужиковатая, как и моя Хэл, только на пол головы выше, не такая широкоплечая и могла из винтовки попасть в «десятку» со ста метров.

– Закатай губу! Баб туда не берут! – усмехнулся Глонцоф, он считался самым хилым в моем взводе, зато был очень головастым и разбирался практически в любой технике.

– Даже если и так, у меня шансов явно больше! – ответила ему девушка.

Все дружно расхохотались.