Чтение онлайн

«Неужели придётся в Разрыв? – думал Кат. – Хоть бы что-нибудь…»

Тут он разглядел сквозь клубы пыли какую-то тёмную трещину в бетонной стене бункера. Поначалу расстояние не давало оценить размеры, но уже через сотню шагов стало ясно, что трещина – не меньше двух аршинов в ширину. Добежав, Кат схватил Петера за плечо и прыгнул в глухую черноту, надеясь, что его не встретит бездна, не обвалятся на голову балки, не случится ещё какой-нибудь пакости…

Ничего не случилось.

Внутри бункера было сумрачно и сыро. Рёв вихря отдавался гулко, как в бочке – да они, по сути, и попали в громадную бочку. Сверху давил груз темноты, но темнота означала, что над головой – крыша. Правда, неизвестно, выдержит ли эта крыша натиск бури. «Выдерживала ведь как-то раньше, – подумал Кат, приводя в порядок дыхание. – Авось и теперь справится».

В следующий миг красноватый свет, проникавший снаружи в трещину, потемнел. На бункер обрушился вихрь. Исполинское здание вздрогнуло. Сквозь рёв урагана донёсся протяжный скрип, с невидимого потолка что-то посыпалось. «А может, и не справится, – подумал Кат, отряхиваясь. – Холера. Вот я попал-то».

Петер всхлипнул.

– Давай в Разрыв? – спросил он, цепляясь за рукав Ката. – А, Демьян? Наверное, пора уже?

Кат стряхнул его руку.

– Нет. Нельзя. Пропадём.

– Почему? – завывающе спросил Петер.

Кат задрал манжету и сунул браслет мальчику под нос.

– По кочану! – рявкнул он. – Мы пустые, оба! Там и ляжем!

Вихрь ударил по бункеру сильней прежнего. Сверху послышался треск.

– Ох, мама, – прошептал Петер. – Мама, мама…

Буря окружила их со всех сторон. В широкую трещину, визжа, рвался ветер. Уши вдруг заложило до боли. Кат отступил от входа, тряся головой. Свет почти померк, но было видно, что снаружи с бешеной скоростью несутся обломки, камни, картечью летит щебёнка. Сверкнула молния, шваркнул сухой раскат грома. Потом ещё. Бункер вздрагивал и стонал на разные лады, как живой.

«Взять у мальчишки пневму, – стучало в голове Ката. – И уходить. Но мальчишка-то погибнет… Твою-то мать, а если я здесь вправду не могу дух пить? Тогда и сам сдохну, когда в Разрыв выйду. И даже если не сдохну – что потом? Как без него сюда вернусь, без донора? Ада, Ада, во что мы вляпались, ети эту жизнь, ети твою болезнь, ети всё подряд!»

– Лицо! – закричал вдруг Петер, указывая пальцем. – Там лицо!!

«Рехнулся с перепугу», – подумал Кат. Он глянул туда, куда смотрел Петер, и неожиданно для себя тоже увидел лицо. Кипящие потоки щебня и песка складывались в призрачную, искажённую злобой физиономию. Черты её текли и менялись, но Кат всё равно различал два тёмных пятна на месте глазниц – каждое размером с тележное колесо – и оскаленную, исходящую грязной пеной пасть.

Это было так дико и страшно, что хотелось проснуться. С криком.

Задыхаясь, щуря глаза, Кат протянул руку и зачерпнул невидимое в воздухе. Он понимал, что это не поможет. Просто хотел защититься – единственным способом, который знал.

«Дуй, ветер буйный, свей росу медвяную....»

По бетонной стене залпом простучали камни. Бункер тряхнуло. Вой урагана стал пронзительным, сверлящим. Нахлынула темнота, будто что-то заслонило щель извне.

«Пойду из дверей в двери, из ворот в ворота, выйду в чистое поле…»

Внезапный порыв ветра ударил в грудь. Петер задавленно вскрикнул. Кат, не удержавшись на ногах, грохнулся, приложившись копчиком об пол. Перекатился, подобрался, встал. Убрал с лица спутанную паклю волос. Посмотрел вперёд.

В прореху медленно возвращался свет. Было видно, как проносится по воздуху какая-то рванина, щепки, всякая мелкая дрянь.

Лицо исчезло.

«Воля мне, свобода, дивная дорога».

Ветер вроде бы утихал. Может, вихрь уходил дальше – терзать и без того истерзанные руины, бесноваться над пустой землёй. А может, это была короткая передышка перед очередным ударом. В любом случае, оставалось только одно: ждать, забившись под ветхую крышу бункера, и надеяться, что та не обвалится.

Пол под ногами вдруг принялся ощутимо вибрировать. Одновременно откуда-то послышался новый звук, непохожий на всё, что они слышали раньше – громкий шорох.

– Это что? – прошептал Петер.

Кат встряхнулся и наклонил голову, прислушиваясь. Шорох нарастал, теперь ясно было, что он доносился снизу: что-то скреблось там, под землёй, шелестело, ворочалось.

Пол содрогнулся, поддав в ступни.

Петер ойкнул.

Кат выругался.

Толчок повторился, снова и снова, с каждым разом всё сильней.

«Не понос, так золотуха, – обречённо подумал Кат. – Валить отсюда надо… Да только куда?»

Раздался глухой взрыв. В трёх саженях от них бетонные плиты пола вспучились, затем какая-то могучая сила ударила снизу, взломав их и подбросив обломки на аршин вверх.

Кат шагнул назад. Петер тоже попятился, споткнулся и, чтобы не упасть, схватился за Ката.

В проломе между плитами мелькнуло нечто большое, тёмное. Послышалось сиплое фырканье, ворчание, хлюпающие вздохи. Выгибаясь в немыслимых местах, выросла мосластая лапа. Ухватила когтями бетонную плиту, откинула, точно картонку.

И вдруг сгинула. Исчезла в глубине, откуда появилась.

Петер громко сглотнул.

– Всё, – сказал Кат, хватая мальчика за плечо. – Уходим.

– Ага, – тот мелко закивал, потом вскинул перепуганные глаза. – Так а там же торнадо…

– Похер, – оборвал Кат и боком, чтобы не выпускать из вида яму, двинулся к выходу.

«Эта уродина пострашней любого вихря будет, – подумал он. – Вон когти какие. С одного удара пополам порвёт».

Над ямой забрезжил свет. Слабый, желтоватый, очень мирный с виду.

– Не бойтесь! – крикнул кто-то по-божески. – Идите сюда!

Кат остановился. Свет стал ярче, на стенах качнулись тени. Из ямы показался человек. У него было круглое одутловатое лицо, самое обычное, и обычные руки – никаких когтей и лишних суставов. Над головой человек держал фонарь.

– Идите! – повторил он. – Буря сейчас вернётся, времени мало! Ну?

Словно подтверждая его слова, за спиной у Ката завыл, набирая силу, ветер. Бункер отчаянно заскрипел.

– Пойдём? – спросил Петер неожиданно спокойным голосом.

Кат хотел сказать, что это не лучшая мысль. Что ему никогда не нравились люди, которые начинают знакомство со слов «не бойтесь». Что этот человек появился из-под земли подозрительно вовремя – как раз тогда, когда им грозила смерть от разбушевавшегося вихря. И что обстоятельства, сопутствовавшие его появлению, не внушают доверия ни на вершок, а внушают только ужас.

Но Петер уже топал вперёд, к яме.

– Добрый день! – крикнул он. – Спасибо, что выручили! Дела у нас шли совсем плохо!