Чтение онлайн

Внизу сверкнула полоса пляжа и распростёрлось море. Бесконечное, тихое, будто из самоцвета вырезанное, лазурное по краю и чёрное над глубиной. Он сбавил высоту и понёсся низко-низко, вспахивая морскую гладь потоками воздуха из турбинных двигателей, оставляя за собой кипящие, расходящиеся клиньями буруны. Опустил боковое стекло, подставил лицо ветру. Засмеялся от счастья…

Кат очнулся. Он по-прежнему сидел на стуле посреди грязной каморки. Вдали от дома, в подземелье, населённом чудовищами. Без надежды, без будущего. Без Ады.

Рядом звенел мальчишеский голос.

– Неужели он всё время такой? – спрашивал Петер, ковыряя пальцем завязки на сумке. – Никогда… не приходит в хорошее настроение? Учитель нам рассказывал, что Основатель, вообще-то, не был негодяем. Просто у него по-другому работала голова.

– Эх, дружочек, – проворковал Фьол, подавшись вперёд. – У него теперь совсем-совсем по-другому работает голова. Мой бедный бывший хозяин свихнулся. Лет пятьдесят уж как. Он псих. Безумец, который ненавидит всё, что шевелится. И старается убить всех, кого заметит на поверхности.

Он снова откинулся на подушки и бросил в рот жменю хлопьев из миски.

– В сущности, – невнятно проговорил он, работая челюстями, – я не могу винить кротишек в том, какими они стали. Год за годом… Ходить под смертью... Да, тупые, да, трусливые… Но от такой жизни кто угодно станет тупым и трусливым.

– Кто угодно, но не вы, – сказал Петер, подняв голову и встретившись глазами с Фьолом. – Вы же его не боитесь, да? Сами сказали. Или это только слова? Сидите-то под землёй, вместе с остальными.

У него вдруг прорезались непривычные интонации. Слова прозвучали жёстко, с вызовом. «Смотри-ка, щенок рычать пытается», – подумал Кат удивлённо.

На Фьола, похоже, эта перемена тоже произвела впечатление.

– С хрена ли мне его бояться?! – зашипел он, щеря корявую гниль зубов и плюясь размокшими ошмётками. – Он уже мне сделал всё, что мог! Изуродовал! Я служил ему почти целый век! Верой и правдой! И всё, что получил – вот это!!

Он запрокинулся, выставив нижнюю часть тела на обозрение – гнездо сочащихся блестящей сукровицей гибких, змеистых отростков.

Кат с трудом подавил желание вскочить и запустить в него стулом.

Петер тоже остался на месте, хотя вздрогнул, когда Фьоловы щупальца прянули ему почти в лицо.

– Вы говорили о помощи, – сказал он твёрдо. – И о том, что можете сделать нечто взамен.

Фьол сопел, обсасывая губы. На бледных, как непропечённые блины, щеках, выступили звёздчатые розовые пятна.

– Да, – сказал он почти спокойно. – Да-да. Отвлёкся я что-то… Не судите строго. Я кой-чего у вас попрошу. У всех прошу одно и то же. Никто пока не справился, но попытаться-то можно, а? Хотя бы попытаться…

Он подвинул к себе миску и принялся копаться в её содержимом, опустив голову. Кат с минуту наблюдал его блестящую от пота лысину, пытаясь хранить спокойствие. Потом не выдержал.

– Что делать-то надо? – спросил он. – Говори уже, одолел совсем.

– Поймать хозяина, – буркнул Фьол. – Только и делов-то. Справитесь?

«Издевается, – злость внутри Ката заколыхалась, грозя расплескаться в любой миг. – Придушить, что ли, этого выблядка прямо сейчас…»

– У тебя, очевидно, есть мысли, как это сделать? – спросил он. – Поймать, значит, твоего хозяина.

Фьол кивнул, оторвавшись, наконец, от миски.

– Есть, – сказал он. – Думается, что именно вам это удастся. Вот ему удастся.

И он ткнул пальцем в сторону Петера.

– Чем же я такой особенный? – спросил Петер, слабо улыбаясь. – Как это у меня получится поймать бога?

– Так же, как у него получается красть чужую пневму, – объявил Фьол, зыркнув на Ката. – Вы оба особенные. Только он по-плохому, а ты, внучок, по-хорошему.

Кат опешил.

– Ну-ка, старый хер, повтори, – потребовал он. – Что ты там сказал?

– Что слышал, упырь! – ощерился Фьол. – Думаешь, у тебя одного двойной дар? Мальчишка тоже такой! Он не только в Разрыв шастать умеет. Он ещё кое на что горазд!

Кат скрипнул зубами.

– Ты видишь чужие способности? – спросил он.

– Догадался, пневмосос, – Фьол, перегнувшись через край кровати, тягуче сплюнул на пол. – Таких, как ты, раньше сразу после рождения топили. Красть чужую пневму – хуже, чем убивать. Хуже, чем дитёнка растлить. Все это знают.

Щёлкнул нож. Кат прыгнул вперёд, на кровать и, подмяв под себя Фьола, упёр остриё трёхвершкового клинка в складки на стариковской шее.

Фьол выпучил глаза. Лицо его налилось свекольной краской.

– Сейчас кротов позову! – прохрипел он, пытаясь вжаться как можно глубже в заскорузлые тряпки. – Сожрут тебя!..

– Ты этого уже не увидишь, – пообещал Кат севшим от ярости голосом и надавил ножом чуть сильней. – Ну-ка, падаль червивая, придумай, почему тебе жить надо. Да быстро.

– Демьян… – застонал Петер.

Фьол скривился.

– Чертежи, – пробулькал он. – У меня его чертежи остались! Я в лаборатории бываю, там все материалы… Дай сказать!

Помедлив, Кат отпустил Фьола и слез с кровати.

– Ладно, говори, – он подобрал опрокинутый стул и уселся, держа нож на виду. – Кто тебе раньше-то говорить не давал?

Петер шумно перевёл дух.

Фьол закашлялся – это звучало так, будто комкали лист мокрой бумаги. Петер поднялся с флягой наготове. Кат отобрал у него флягу и напился сам – не торопясь, напоказ. Воды осталось на донышке.

– Ну? – спросил он. – В двух словах. Самую суть.

– Сделка, – просипел Фьол. – Размен. Вы его ловите. Мальчик ловит, ты не сможешь… У меня прибор для этого есть. А я вам даю чертежи. Они рабочие, гарантирую. Хозяин уже собирал однажды. Всё получилось. А теперь – снова. Но собрать уже некому…

Кат хлопнул ладонью по колену:

– То пургу несёшь, а о главном – ни слова. То всё рассказал, но так сократил, что ни пса не понять. Давай-ка ещё раз: внятно, по делу, простым языком. Я даже помогу. Пацан каким-то образом ловит Основателя с помощью аппарата, который у тебя имеется. Так?

Фьол кивнул, отдуваясь и держась за грудь.

– Продолжаем разговор, – Кат с силой выдохнул, пригладил волосы. – Допустим, Петер поймал твоего хозяина. Ты нам что за это? Чертежи какие-то? На кой они нам хрен?