Чтение онлайн

Осознав, что медлить нельзя ни секунды, Олег обнажил острый булатный меч и воскликнул:

Несите рогатины! Они не должны зацепиться за стены!

Первым принял приказ Юрий. Собрав нескольких дружинников, он убрал меч в ножны и помчался в одну из башен. Хранитель Добра, видя, как монгольские воины волна за волной подбегают к стенам, ощетинившимся оперением из остроконечных стрел, схватил единственную рогатину и кинулся к первой лестнице, вокруг которой столпились десятки жаждущих крови татар. Но не успел он зацепить рогатиной верхнюю ступень, как перед ним внезапно появился разъяренный монгол, занёсший саблю над головой Хранителя Добра. Реакция не подвела дракона: превратив руку в когтистую лапу, он молниеносно полоснул пятью острыми перстами глотку монгола. В мгновение ока когти, как острый плуг, распороли кожу и мышцы, разорвав сухожилия и артерии. Монгол закатил глаза и обливаясь кровью, безжизненно рухнул вниз, обагрив деревянные стены ярко-алой рекой.

Подняв рогатину, наш герой зацепил верхнюю ступень лестницы, и не успел новый монгольский тяжеловооруженный воин появиться в проеме, как Хранитель Добра оттолкнул лестницу от стены. Видя, как монголы в панике спрыгивают со ступеней, падая на снег и корчась от боли сломанных костей, наш герой вновь превратил лапу в человеческую руку и, схватив щит убитого дружинника, ринулся в бой. Увидев вдалеке отчаянно сражавшегося с окружающими его монголами Юрия, Хранитель Добра молниеносно проскочил среди сражавшихся воинов и подставил щит под удар как раз в тот момент, когда подкравшийся сзади монгольский воин намеревался обрушить шамшир на голову Юрия. Клинок с глухим стуком ударился о щит, распоров ярко-красную облицовку. Князь, заметив угрозу сзади, поспешил на помощь своему тиуну - вытащив окровавленный меч из раздробленной грудной клетки поверженного воина, Юрий с воинственным криком что есть силы обрушил рубящий удар на голову врага. Меч прошёл по касательной и, зацепив шлем, рассёк переносицу и левый глаз монгольского пехотинца. Из рваной раны хлынула горячая кровь, смешавшись с вытекшим глазом. В ту же секунду, испустив дух, супостат рухнул на впитавшие кровь промёрзшие доски стены.

Хранитель Добра и князь посмотрели друг на друга. В глазах обоих промелькнула тонкая нить смятения, но лишь для того, чтобы огонь отваги вновь смог воспылать в их отважных сердцах. Схватив монгольский шамшир, наш герой покрепче обхватил щит и посмотрел на князя. Тот лишь молча кивнул и, поправив шлем, приготовился к сражению. Не успела первая волна врагов устлать окровавленными телами дубовые стены, как за ними, желая утолить жажду крови, ринулись новые. Море щитов и мечей вновь всколыхнулось, лес из копий снова ощетинился перед стенами, захлестывая обожженные деревянные перегородки. Мощные ворота сотрясали удары тарана, волны стрел взмывали в небо, затмевая небеса своей необъятной чёрной плотью. Небо застлал густой дым пожаров, из горячего от пролитой крови снега сочился прозрачный пар. Юрий и Хранитель Добра, встав друг к другу спинами, кромсали нескончаемые полчища монголов, словно свирепый шквал, разбивавшиеся о скалы непоколебимого духа отваги и мужества. Устали руки и не в силах держать больше меч. Удар, удар, удар... Режет булатный клинок врагов, окропляя стены красным багрянцем. Вокруг крики, стоны, хрипы и лязг мечей, звенящий в ушах, словно нескончаемый набат. Бьются отважные защитники Рязани, не зная страха, но тают их ряды, много славных воинов уж полегло, и ярко-алая кровь тонкими ручьями стекает по обезображенным рубцами стенам.

Хранитель Добра всё рубил и рубил потоки вражеского полчища. Один за другим падали монголы, сражённые его острым булатным клинком. Всадив острый шамшир в тело появившегося на стене монгола по самую рукоять и окропив жаром крови свою побледневшую кожу, наш герой почувствовал, как зубы человеческого обличия начинают принимать свой истинный облик: раздвоенный змеиный язык ощутил острые, словно самурайский меч, клыки, готовые вонзиться в плоть врагов. Бросив рукоять, наш герой с яростным криком набросился на очередного монгольского воина и вцепился ему в шею. Набиравшие силу руки сдавливали горло перепуганного молодого монгола, дрожащими обмякшими ладонями пытавшегося удержать саблю. Ярость затмевала глаза нашего героя, он чувствовал, как природная ярость хищника пробуждается в нём, как инстинкты подавляют разум. Дракон уже было хотел разорвать воина на куски, как вдруг в отражении круглого щита он заметил своё тёмное отражение. Дрожь пробежала по телу нашего героя: спустя тысячи лет призрак его слепой ярости и животного начала вернулся, готовясь затмить разум и поглотить светлую душу Хранителя Добра. Отражение улыбнулось, и звонкое эхо минувших дней раздалось в голове дракона: "...Разорви меня в клочья! Ты же этого хочешь, не так ли? Ты этого хочешь!" В страхе отпрянув назад, наш герой отпустил монгола и, тяжело дыша, медленно прислонился спиной к стене, уставившись в пустоту. Тот, в спешке спотыкаясь о трупы защитников и нападавших, поспешил вниз по лестнице за отступающими воинами Субедея. Звук горна об отступлении помутненно пронесся сквозь сознание, свидетельствовавший о том, что первый приступ монгольской орды был успешно отбит. По стенам пронёсся дружный восторженный возглас защитников.

Оправившись от неожиданного ступора, Хранитель Добра в ужасе проверил язык и зубы. Как только пульс успокоился и учащенное дыхание перешло на размеренный темп, наш герой почувствовал, как под силой его мысли острые белые клыки вновь стали обычными человеческими зубами, а раздвоенный кончик языка вновь соединился в один.

Добромир!
– знакомый голос заставил дракона встрепенуться и вскочить с места. Перед ним стоял Юрий, который, убрав острый булатный клинок в ножны, держал в руке исполосованный ударами каплевидный щит, из которого торчали наконечники обломанных стрел.
– Мы отбили приступ! Бегут басурмане!

Вижу, княже, - кивнул наш герой, наблюдая, как с поля боя убегают остатки монгольской орды и как на пушистый окровавленный снег падают скидываемые защитниками лестницы. Вытерев с лица маску ярко-алой крови и поморгав глазами, Хранитель Добра посмотрел на заходящее солнце, скрывающееся за макушками деревьев: - Как Олег? Не ранен ли?

Ответ не заставил себя долго ждать: вскоре из толпы дружинников на залитом кровью участке стены показался целый и невредимый князь, который, убрав меч в ножны и сняв с головы запачканный кровью шлем, сказал:

Бог миловал, Добромир. Отбили натиск супостатов! Вот только надолго ли?
– Олег посмотрел в сторону монгольского лагеря, куда постепенно стягивались остатки отступающего войска неприятеля. Вытерев окропленный ярко-красной кровью булатный клинок с византийским символом, он продолжил: - Пока они дали нам небольшую передышку. Быть может они более не решаться атаковать нас до следующего утра.

Надо помочь раненым и отдохнуть как следует, - предложил Юрий, вытерев со лба похолодевшие струйки пота. Заметив вдалеке тысяцкого, князь тут же окликнул его: - Мирослав!

Да, княже?
– тысяцкий обернулся на зов князя, вынув запачканный кровью меч из груди мёртвого монгола.

Труби отбой. Столкни со своими дружинниками последние лестницы и расставь дозорных по стенам, - приказал Юрий.
– Супостаты могут вернуться в любой момент.

Да будет так, - ответил Мирослав и, схватив боевой рог, огласил Рязань громким кличем горна. В ту же секунду на стенах началась суета: обессиленные, уставшие, изнеможенные защитники медленно, еле волоча налитые свинцом ноги, начали спускаться с залитых кровью стен, помогая раненым товарищам и унося мёртвые тела. Хранитель Добра, подойдя к одной из бойниц, обратил свой взор на горизонт.

На город уже опускался мягкий вечерний полумрак: солнце медленно утопало в бескрайнем море лесов, пронизывая густые лапы ельника блёклым рыжеватым светом; облака окрасились в ярко-малиновый цвет, провожая утомлённого рыжеликого Ярило на покой в объятия вечности; на небосводе потихоньку зажигались сотни маленьких звёзд, ожидавших прибытия светлой старушки-Луны. Монголы в это время зализывали раны в стане: Хранитель Добра видел, как в лагерь стягиваются последние отряды прихрамывавших пехотинцев, придерживая друг друга, и всадников, понуро ведших своих закованных в броню коней в наспех сооруженные стойла. Перед Рязанью осталось лишь пустынное заснеженное поле, в нежной белоснежной перине которого беспробудным сном спали убитые воины Романа Ингваревича, которым было не суждено доехать с князем до места назначения. Нашего героя всё никак не покидала мысль о своём страшном мороке прошлого, о его кровожадном альтер-эго, "оно", которое чуть не вырвалось из запечатанных чертогов смирения и душевного покоя. Призрак животного начала всё ещё был жив в его душе, но разум успешно подавлял все попытки вырваться наружу. И в ту самую ночь, смотря на сверкающий небосвод, усыпанный звёздами-блёстками, дракон молил судьбу о том, чтобы в нём остались силы, чтобы "Сверх-Я" смогло удержать бастион светлого рассудка.

***

Тёмная морозная ночь вот уже в пятый раз приветствовала осаждённый город, отбивший бесчестное количество атак неутомимого врага. В Рязани не было слышно ни звука - все оставшиеся в живых дружинники спали, как убитые, у согревающих уютных костров не в силах подняться с места. Многие защитники были истощены настолько, что не могли удержать мечи и копья, наконечники и лезвия которых покрылись толстым слоем запекшейся крови захватчиков. В искорёженных осадными орудиями башнях, у маленьких костров стояли дозорные, неусыпно следившие за монгольским станом, в котором вовсю кипела жизнь: кровожадные степные кочевники уже предвкушали скорую победу, поэтому со стороны лагеря раздавался дружный, беззаботный раскатистый хохот батыйского войска.

Хранитель Добра, вернувшись с ночной охоты, незаметно взлетел на затемнённый участок стены и с гордостью посмотрел на свою добычу: в его руках были пять прекрасных белопёрых куропаток, которые достались нашему герою в награду после удачной охоты. Аппетитно облизнув раздвоенным языком свои острые зубы, он вдруг услышал хруст чьих-то шагов по снегу за спиной. Быстро приняв человеческое обличие и обернувшись назад, наш герой в смятении застыл на месте как вкопанный с дичью в руках. Из башни, освещенной тусклым светом факелов, показался князь Юрий. К счастью для нашего героя, в момент его превращения князь на мгновение потупил взгляд в землю, тяжело вздохнув и задумавшись о чём-то. Когда же светлые очи князя оторвали взгляд от деревянных стен, Хранитель Добра уже стоял перед Юрием в облике обычного русского дружинника Добромира, стараясь не подавать никаких признаков беспокойства.