Чтение онлайн

— А почему не белое? — удивилась Лин.

— Во время традиционного омовения любая анха может возлечь с любым кродахом. Поэтому цвета принадлежности не надевают.

— Да вообще ничего не надевают, — грустно сказала Хесса. — Эти тряпки не в счет. Не будешь же ты сидеть, завернувшись в них по уши. Все равно придется снять. И кто мне теперь скажет, что делать, если я не хочу выпячивать перед всеми свои шрамы? Хоть бы пояс какой выдали — слегка прикрыться.

— Ты можешь надеть, — кивнула Сальма. — Не думаю, что один пояс кого-то расстроит. Может, даже наоборот, покажется пикантным. Главное не заматывайся в пояса целиком.

— Светить голой задницей и всем остальным перед толпой кродахов мне не впервой. Мерзко, но как-нибудь переживу. А пояс — хорошо, его я надену.

— Ладно, с этим ясно, — решительно сказала Лин. — А что с украшениями? Не думаю, что камни и золото будут уместно смотреться на голой анхе.

Не было смысла уточнять, что и ей привычно светить голой задницей и остальным, правда, не перед кродахами, а перед сослуживцами, для которых анха на подавителях была все равно что клиба. Честно говоря, в этом крылась проблема. Раньше в сложных ситуациях Лин выпускала вперед агента Линтариенту — такой способ помогал. Но теперь, то есть не прямо сейчас, а в купальнях, выпустить нужно было не агента, а именно анху. Раскованную, жадную, ту, которую до сих пор видел только Асир. Хотя и агенту не мешало бы внимательно смотреть и слушать.

— Главное украшение голой анхи — она сама, — лукаво сказала Сальма. — Из украшений допустимы разве что браслеты на запястьях и лодыжках, вот такие, — она выставила на стол шкатулку, открыла. Браслеты там были всех цветов — золото, серебро, эмаль, даже целиком выточенные из яшмы, нефрита, оникса. — И, конечно же, только на одну руку или ногу.

— Почему «конечно»?

— Чтобы браслеты звучали, когда ты этого желаешь, а не постоянно. А если не умеешь сделать так, чтобы браслеты пели нужную тебе мелодию, лучше вообще обойтись одним.

Лин выбрала браслет из белого нефрита, объяснила:

— Под халасан, белое к белому.

— Этот на ногу, — сказала Сальма.

— Как ты их различаешь?

Вместо ответа Сальма только пожала плечами и, нагнувшись, нацепила браслет на щиколотку Лин. Та повертела ногой, кивнула:

— Еще непривычно, но не мешает. Хорошо.

— Возьму этот, — сказала Хесса, выбрав довольно крупный литой браслет из белого золота. — И хватит. На руку?

— Этот да. Вот и все почти. Волосы лучше не собирать. Только промыть как следует и красиво уложить. Ну или хотя бы гладко расчесать. Все равно там не до причесок. Заколку можно, но не шпильки.

— Требования безопасности? — усмехнулась Лин. — Чтобы я, не приведите предки, не ткнула шпилькой в глаз какому-нибудь уроду?

— Это был бы скандал на всю Ишвасу, — невесело улыбнулась Сальма. — Но да, легко и самой пораниться, и поранить кого-нибудь. Больше и нет ничего важного. Собирайтесь, и я пойду, еще даже не начинала. Если что, зовите.

— Ты тоже там будешь? — встрепенулась Хесса. — С кем?

Сальма оглянулась на дверной проем, за которым вроде бы в отдалении, но явно прислушиваясь, маячили самые любопытные. Быстро шепнула:

— С владыкой Назифом. Он предложил, а я не могла отказать — очень ему благодарна за вчерашнее.

— Дела-а, — протянула Хесса. — Но хорошо. Этот владыка не похож на урода и извращенца.

— Да, он славный, — от души согласилась Лин.

— Мне тоже так кажется, — кивнула Сальма и быстро вышла.

В этих купальнях Лин еще не бывала. Вызывающая роскошь терялась в исполинских размерах, и рассматривать все эти мозаики, переливы мрамора, струи фонтана Лин совсем не тянуло. Наоборот, она очень старалась хотя бы поначалу концентрироваться на запахе Асира, а смотреть только на «своих». Так оказалось легче и о чужих взглядах не думать.

Асир ничего не сказал, увидев ее рядом с евнухом у порога купален, Лин даже сомневалась, что одобрение в его взгляде ей не почудилось. Она волновалась, и это было странное, непривычное волнение. Не страх подвести Асира или сделать что-то неправильно, как раньше. Ну какое «неправильно» могла она учудить в купальнях, когда дозволено практически всё? Это «дозволено всё» и смущало. Рождало опасное предвкушение, предчувствие чего-то совсем нового. Более пугающего, чем перспектива стриптиза в городском фонтане, но, главное, гораздо более реального.

Остро захотелось усесться как можно ближе к Асиру, но вовремя вспомнила слова Лалии. Вот уж правда, за коленку она бы подержалась с удовольствием, прямо сейчас бы начала, но такое поведение, конечно же, вовсе неуместно.

Здесь не было никакого чинного рассаживания по местам, но все владыки располагались ближе к центру зала, на низких мраморных лежанках, застеленных покрывалами, там, где стояли столики с кальянами, кувшины вина и вазы с фруктами. И вездесущие подушки для анх, конечно.

Хорошо хоть, пока получалось нормально дышать. Запахи кродахов пока не успели сгуститься, но Лин подозревала, что это ненадолго. Еще и анхи не все скинули покрывала, и Лин это устраивало: она уж точно не хотела быть первой в обнажении. Хотя Асир ничуть не смущался наготы, укладываясь на лежанку, и Лин не отказала себе в удовольствии проследить взглядом каждый изгиб его тела, от резкой линии плеча до крепких ягодиц и бедер. Сейчас она могла рассматривать не украдкой, как в тот раз, когда у нее на глазах ему делали массаж. Здесь ее откровенный взгляд был уместен.

Асир заметил, усмехнулся уголком рта и снова ничего не сказал. Лин подвинула ногой подушку и села у его плеча.

На ужин они с Хессой не ходили, но быстро перекусили в комнате, и правильно сделали, потому что евнух с поклонами, не успела она сесть, сразу поднес вина, и от первого же глотка мягко ударило в голову. Пришла бы голодная, могла и сразу опьянеть с непривычки.

Совсем рядом, по правую руку от Асира, растянулся во весь свой немаленький рост Акиль. Одна из его анх, миниатюрная, но не тощий недоросток, все при ней — и грудь, и бедра, и пухлые зовущие губы — скинула покрывало, позволив шелку стечь на пол, взяла у евнуха бокал с вином и с поклоном подала Акилю. Тот сделал глоток из ее рук, и Лин отвернулась: почему-то почудилось в этом начало любовной игры, сродни той, что устроил Асир с шербетом. Да если бы и нет — смотреть на чужого обнаженного кродаха, привлекательность которого уже успела отметить, казалось неправильным.

Но Акиль, отпив, вдруг сказал:

— А знаешь, друг мой, я сейчас придумал неплохую новую традицию.

— Какую же? — заинтересовался Асир.

— Брать сюда с собой не анх, а казначеев, министров, просителей денег на новые производства, одним словом, всех тех, чьи доклады неимоверно раздражают и требуют времени для тщательной проверки.

— Чтобы самому умиротвориться? Или их запарить до смерти?

— Кто мешает совместить приятное с еще более приятным?

Лин прикрыла рот ладонью, сдерживая смех: очень уж ярко представилось, как потеют от страха министры и казначеи, пока Акиль, попивая вино, проверяет цифры в их отчетах. И с облегчением булькают в бассейн, когда баланс сходится.