Чтение онлайн

Ни слова не говоря, незнакомец вдруг несильно, но резко дважды хлестнул Дашу по щекам. Лицо ожгло, в глазах всё на миг вспыхнуло и потемнело. Но дрожь прошла. Задышалось ровнее. И никакой боли.

– Ну вот и прекрасно, – опять улыбнулся незнакомец и сдвинул шляпу к затылку. – Говорить можете? – и пристально взглянул на девушку. Глаза его были печальны и страшны. Внешние углы были трагично опущены книзу, а хищные, желтовато-серые зрачки холодно светились мрачной безжалостностью. Видимо, пожалев свою пленницу, незнакомец отвёл взгляд и подвинул шляпу на лоб.

– Ну? Можете говорить? – требовательно и резко спросил он.

– А? Д-да… – еле выдавила Даша нетвёрдым шёпотом.

– Спасибо. Наконец-то, – снова усмехнулся он. – А теперь скажите-ка мне, барышня, что вы видели сейчас на улице?

– Что… Ну… Какие-то люди… Я их не знаю! – завсхлипывала девушка, и из глаз помимо воли выбрызнулись слёзы. – Я домой иду… Я ничего вам не сделала!

– Ничего, – отрывисто выговорил незнакомец. – Только и всего, что увидели сцену, которую вам видеть не следовало. И попали в серьёзную беду. Книжки читаете? Как поступают с ненужными свидетелями? Ну! Отвечайте! – и вперил в Дашу свой скорбно-змеиный взгляд. Даша почувствовала, как в груди что-то оборвалось и гулко упало.

– Вы… меня… – тихо пролепетала она, отступая к стене.

– Только в обморок не падайте. Иначе вам конец. У меня нет ни минуты возиться с вами. И, если я до сих пор это делаю, значит, не собираюсь убивать вас. Пока.

– Но кто… Кто вы? Что вам нужно? – у Даши вдруг появился голос. Дрожащий, плачущий. Но голос.

– Ага. Это уже разговор. Кто я – вам всё равно. А нужно мне от вас много. Очень много. Вы напрочь забудете о том, что видели на улице. Вы вообще по ней не шли и ничего не знаете. Ясно вам?

– Да… И всё? – заморгала Даша.

– Нет, барышня. Не думайте, легко не отделаетесь. И не дрожите. Поедете сейчас в центр, на Пробойную…

– Но…

– Молчать. Там, напротив угла Варваринской, есть гостиница. Так, меблирашки. В тринадцатом номере там живёт Погодин Александр Алексеевич. Повторите.

– По…годин А…лександр Алек…сеевич… – послушно, заикаясь и цепенея под взглядом незнакомца повторила Даша.

– Скажете ему, что Виктор Иванович велел кланяться. Он излечился от лёгкой простуды, которая так его беспокоила. Теперь его здоровье вне опасности. Нужно сказать именно эти слова именно в таком порядке. Повторите.

Запинаясь, Даша повторила и это. Но незнакомец нахмурился.

– Не “просил передать”, а “велел кланяться”. Никакой отсебятины. Ничего не добавлять и не пояснять. Вы больше ничего не знаете. И не вздумайте фантазировать. Всё поняли? – сухо и хлёстко спросил он.

– Да, да… – торопливо пролепетала Даша. – Только… Только не смотрите на меня, мне страшно. А если… Если я откажусь?

Незнакомец хмыкнул и вздохнул.

– Это будет глупо, барышня. Ничего особенного не случится. Мир не рухнет. Вы умрёте. Только и всего. Прямо здесь. Прямо сейчас. Вы не оставите мне иного выхода, – простенько, с улыбочкой ответил незнакомец, и у Даши почернело в глазах. – И, барышня, если, не дай Бог, вам взбредёт в голову обратиться к властям, знайте, что они вас выдадут.

– К-кому?! – отшатнулась Даша и закашлялась.

– Мне. Я наблюдаю с этой минуты за каждым вашим шагом. Я вижу и слышу всё. Вам ясно? – и две холодящие металлические искорки снова в упор уставились на неё.

Даша кивнула и зажмурилась.

– Прощайте, – услышала она и, когда открыла глаза, поняла, что стоит в заброшенном подъезде одна. И тут хлынули слёзы. Обильные, крупные, неудержимые. Не в силах справиться с ними, Даша уткнулась лицом в ладони, прислонилась к стене, сползла на корточки, сотрясаясь всхлипами. Она одна, одна, совсем одна лицом к лицу с какими-то страшными людьми, подстерегающими её на каждом шагу. Ну почему, почему именно её угораздило влипнуть в эту жуткую и непонятную историю? Впрочем… Пусть лучше она. С Антоном бы, например, этот кошмарный тип не стал церемониться ни минуты. Пырнул бы ножом – и поминай, как звали. Или по голове. Как того, на улице... Странно, но эти мрачные мысли чуть успокоили её. Было страшно. Было очень жалко себя. Но от судьбы, видно, и вправду не уйдёшь. Надо уезжать. Как можно скорее.

Слёзы унялись. Даша наскоро утёрлась рукавом кофты, надвинула поглубже шляпку и выбежала через двор на Пошехонскую. Усталости и панической слабости как не бывало. Только бы скорей отделаться от этого гадкого поручения страшного незнакомца. Даша успела вскочить в уже отходящий трамвай на Сенной и через четверть часа уже шагала по Пробойной улице.

– К господину Погодину, в тринадцатый… – слабым, совсем детским голосом пролепетала она у стойки дежурной. Та подняла глаза от вязания, безразлично оглядела девушку и кивнула.

Тринадцатый номер был на первом этаже, в середине длинного темного коридора. Даша робко постучала.

– Открыто, – раздался громкий гулкий голос из глубины комнаты. – Входите!

Даша несмело толкнула дверь и переступила порожек. Перед ней стоял высокий сутуловатый человек лет сорока пяти с густой, каштановой, зачёсанной назад шевелюрой, давно не стриженой бородкой и такими же неухоженными, взъерошенными усами. Он, видимо, только что умылся, ворот белой рубашки был расстёгнут, лицо мокро блестело, на плече висело полотенце, а из крана умывальника жестяно капала вода.

– Здравствуйте. Слушаю вас, – миролюбиво проговорил постоялец, чуть склонив голову набок.

– Здравствуйте… Вы – господин Погодин Александр Алексеевич? – волнуясь, спросила Даша.

– Да. Чем могу служить? – на миг выпрямился он и тут же снова ссутулился. – Проходите. Присаживайтесь, – и придвинул ей скрипучий венский стул.

– Я к вам от Виктора Ивановича, – торопливо начала Даша, но запнулась, увидев, как нахмурились густые брови над выпуклыми карими глазами Погодина.

– Так-так. Дальше, – подбодрил он.

– Виктор Иванович велел кланяться вам. Он излечился от лёгкой простуды, которая так…его беспокоила. Теперь его здоровье вне опасности, – заученно, припоминая на ходу, протараторила Даша и облегчённо вздохнула.

– Гм… Излечился, значит? – Погодин задумчиво провёл ладонью по усам и бороде. – Ну-ну. Рад за него. Это всё?

– Всё. Я могу идти? – привстала Даша.

– Нет, барышня. Уж простите, чуть задержу. Чаю приказать?