Чтение онлайн

– Нет-нет. Спасибо. Я спешу… – еле проговорила Даша, ожидая очередной неприятности.

– А каким же чудом вы познакомились? С Виктором Ивановичем? – с улыбкой спросил Погодин.

– Он не велел говорить. Извините. Не могу.

– Стращал? – смешливо прищурился Погодин. – Стращал, вижу. Зарёванная вы. Как вас звать-то?

– Дарья… Но я больше ничего не знаю! – почти выкрикнула она.

– Не волнуйтесь, Даша. Вижу, вы человек случайный. Но, надеюсь, Виктор Иванович всё вам доходчиво объяснил, и мне этого делать не придётся. И слава богу. Вот какое дело, Дашенька. По правилам вежливости я обязан ему ответить. И вам придётся передать ему мой ответ.

От одной мысли о новой встрече с чудовищным Виктором Ивановичем у Даши перевернулось всё в глазах.

– Нет! – отчаянно крикнула она. – Нет… – повторила, чуть успокоившись. – Как я найду его? Нет, я не смогу… Об этом мы не договаривались…

– Виктор Иванович предупреждал вас о возможных последствиях? – резко перебил Погодин. – Мне к этому добавить нечего. Вы уже не ребёнок, согласились сознательно, отдавая себе отчёт. Будьте сегодня в шесть вечера в сквере у Власьевской церкви. Виктор Иванович найдёт вас там. Скажете ему… Эй! Эй! Даша!

Это было последнее, что донеслось до бедной девушки. Очнулась она на кровати тринадцатого номера от резкого, режущего запаха нашатыря. Скинула с лица платок и увидела Погодина, который неспешно колдовал за столом над кожаной коробочкой походной аптечки.

– Очнулись? Слава богу, – одними глазами улыбнулся он. – Слабая вы, Даша. Недоедаете, наверно. Да что там, понимаю, – махнул он рукой, но вдруг нахмурился и построжал. – Тем не менее, освободить вас не могу. Так вот, Даша. Скажете Виктору Ивановичу, что родственники мои здоровы. Навещают иногда. Но скупердяи страшные. Привезли всего сорок пилюль сомнительного качества. Так что здоровье моё – не очень, но надеюсь на посылку из Калуги. Вот и всё.

– Вы тоже…болеете? – выдавила Даша.

Погодин неопределённо хмыкнул.

– У вас час в распоряжении. Подняться можете? Смелее. Вот так, – и, взяв её за руки, помог встать, чуть придержав за плечи. Даша вздрогнула и отстранилась от его руки.

Ни жива ни мертва прошла Даша Знаменские ворота и оказалась у Власьевской церкви. Время ещё было, но бродить бесцельно не оставалось больше сил, и она в изнеможении опустилась на скамейку в сквере. Недалеко справа желтело огромное, с полукруглыми колоннадами и в белых барельефах здание Волковского театра. Мимо него по мостовой лениво шаркали прохожие и неторопливо трусили извозчики. Позади Даши была трамвайная остановка, и лязгал подходящий вагон. Откуда и как появится этот жуткий человек? Эта мысль донимала и пугала Дашу всё сильнее. Очень не хотелось, чтобы он явился внезапно. Она испугается, начнёт теряться, забудет что-нибудь или перепутает… Да где же он наконец?! И, прикрыв глаза, девушка принялась твердить Погодинское сообщение. Боже, какая чушь! Сорок пилюль… Что это? Патроны? Или бомбы? Ох, нет, это можно сойти с ума. Даша-Дашенька, повезло ж тебе попасть в историю! Ужасно хотелось расплакаться. Но потом. После. Сейчас нельзя. Никак нельзя.

– Здравствуйте, барышня. Добрый вечерок, не правда ли? – раздался совсем рядом негромкий знакомый голос. Век бы его не слышать! Даша вздрогнула. Виктор Иванович сидел на скамейке рядом с ней. Всё тот же костюм-тройка. Та же шляпа на голове. Узкие поля над страшными, пронзительными глазами. Сидел он в вальяжной позе, откинувшись на спинку скамейки. Правая рука лежала поверх спинки недалеко от Дашиного плеча. Девушка хотела было обернуться к нему, но почувствовала на шее лёгкий, цепкий хват его холодных пальцев. И замерла, застыла в ужасе.

– Не надо оборачиваться, – с лёгкой улыбкой в голосе попросил Виктор Иванович. – И вообще, поменьше движений. Это опасно, – и тут же убрал руку.

– Я рад, – продолжил он, – видеть вас здесь. Слушаю вас внимательно.

– А… Да-да. Сейчас… – мучительно сглотнув, проговорила Даша, собралась с духом и задыхающейся скороговоркой, судорожно сжав кулачки, выпалила ему сообщение Погодина.

– Ага. Вот как? – приподнял брови Виктор Петрович, терпеливо выслушав её. – Ну-ну. Да вы не волнуйтесь. И, простите, в горячке не успел спросить вашего имени…

– Дарья… Дарья Максимовна, – запнувшись, ответила девушка.

– Дарья Максимовна… Звучно. В другой момент поцеловал бы вашу ручку, да сейчас не до этикета. Что ж, Дашенька, благодарю вас. Для первого раза вы неплохо справились. Я вижу, что вы девушка серьёзная и смелая. Вас найдут, если понадобитесь.

Даша машинально кивнула.

– Сейчас вы выйдете на угол у Кокуевки, наймёте извозчика – и домой. Вот деньги. Не спорить, – железно отрезал он, заметив её слабый отстраняющий жест. –Кстати, Даша. Вам доводилось где-нибудь в церкви видеть над алтарём глаз Божий? Роспись такая, – пояснил Виктор Иванович, выжидательно глядя на Дашу.

– Глаз? – непонимающе прошептала девушка.

– Глаз, – кивнул Виктор Иванович. – Всевидящее око.

– Видела, кажется. Но при чём тут…

– Для наглядности, Даша. Помните, что жизнь ваша висит с этого дня на очень тонком волоске. И повсюду, где бы вы ни были, куда бы ни пошли, за вами наблюдает вот такое же око. Не Божье. Наше, человеческое. И тем хуже для вас. Вот и всё. Прощайте. И помните – не оглядываться!

Даша медленно поднялась и деревянно, негнущимися ногами, побрела через Большую линию. Извозчик у Кокуевской гостиницы подвернулся быстро, там они не редкость. С сальной ухмылкой он пригласил её в пролётку. Даша не торговалась, и извозчик, многозначительно похмыкивая, довёз её до перекрёстка Пошехонской и Большой Рождественской. Дальше, до дома, она шла пешком. Ноги словно налились свинцом, спотыкались, цеплялись одна за другую. На глазах выступали и сохли слёзы, трясла дрожь, и мнился над самой головой страшный, пронзительный, холодно сверкающий глаз. Глаз смерти. Только дома железные, терзающие клещи чуть отпустили её, и Даша, бросившись на кровать, долго и слёзно ревела в подушку.

Пароход в Рыбинск уходил через день. Даша твёрдо решила ехать к матери. И вот сегодня утром она, выходя у пристаней из трамвая, к ужасу своему увидела, как к дебаркадеру, где уже стоял и дымил пароход, направляются двое мужчин. Это были – Даша узнала бы их из тысячи похожих – страшный Виктор Иванович и высокий, сутулый Погодин. Неторопливо и обстоятельно беседуя, они, судя по всему, готовились к посадке. Приостановились на мостках у самого дебаркадера, постояли. Скрылись.

У Даши потемнело в глазах. Ослабли и задрожали ноги. Она зашла за дерево у трамвайной остановки, и села на чемодан, низко пригнувшись. Сердце, скованное ледяным холодом, билось редко и лениво. Предобморочно. А если бы трамвай пришёл раньше, и она столкнулась бы с ними нос к носу?! А если бы ещё раньше? Тогда они встретились бы уже на пароходе, и об её участи можно было бы лишь горько догадываться.

Но Даша не заметила, как вышел с дебаркадера и исчез с набережной Погодин. Она думала, что он уплыл вместе со своим ужасным подельником. И до крика, до полуобморока перепугалась, увидев его за углом Пробойной, когда они с Антоном шли с набережной. Значит, Виктор Иванович уехал в Рыбинск один…

Нелегко далась Даше эта путаная, жутковатая, но очень правдоподобная история. Закончив рассказ, она долго сидела молча, уткнув лицо в ладони и низко опустив голову. Антон встал, подошёл и осторожно обнял её за плечи.

– Что делать теперь, Антон… Что делать? – жалобно, из-под страдальчески выгнутых тонких бровей взглянула на него девушка. – Я так измучилась… Две ночи не спала…

– Что? А оставайся у меня. Я тоже один сейчас. Отец в Москве. Здесь-то спокойнее тебе будет. Оставайся. Впрочем, как хочешь, но учти: я от тебя ни на шаг не отойду. Даже если прогонишь, – тихо и веско ответил Антон.