Чтение онлайн

Мзваи дал указание переодеть меня в военную форму и выдал мне пистолет. Затем он познакомил меня с водителем, которому, как он сказал, он бы доверил свою жизнь — пожилому, степенно выглядевшему человеку с редеющими волосами, которого звали Синатла Маломе. Это было, конечно, подпольное имя. Мы сели в советский джип, в котором уже были два молодых бойца МК, вооружённых АК-47, и скоро выехали за окраину Луанды.

После того, как мой водитель преодолел начальное смущение, я понял, что он был хорошим компаньоном. Мы проехали мимо большого автопарка, в котором рядами стояли советские автомашины самых различных типов. Синатла сказал мне, что это место никогда не бывает пустым. Каждую неделю машины забирали отсюда, но на их место приходили новые, доставляемые пароходами. Ангола была страной на колесах.

— Вы увидите ещё, сколько разбитых и поломанных машин на дороге.

— А в чём дело? — спросил я.

— В большинстве случаев неосторожное вождение и отсутствие необходимого техобслуживания, — был его ответ.

Однако он добавил, что много случаев и намеренного саботажа. Возможно, бандиты и потерпели поражение, но скрытое сопротивление продолжалось. Он сказал, что даже в наших лагерях мы должны были проявлять бдительность в связи с возможностью диверсий со стороны тайных агентов врага. Он не разрешал никому подходить к своей машине.

Вдоль дороги, ведущей на северо-восток от столицы, тянулась бетонная труба.

— По ней идёт водоснабжение Луанды, — сказал Синатла, указывая рукой на трубу. — Насосная станция находится там, в 27 километрах от столицы в местечке, называемом Кифангондо. Это самая близкая к Луанде точка, до которой буры дошли в 1975 года. А затем кубинцы, прибывшие на подкрепление, нанесли им удар… — засмеялся Синатла.

Он был в ударе, явно наслаждаясь рассказом о том, как кубинцы спасли ситуацию.

— Если говорить о кубинцах, — продолжал он, — то знаете ли вы, что они сходят с ума по mgulubi — вы знаете, это свинина. Говорят, что когда вы едете на машине и на улицу выкатывается мяч, то нужно затормозить, потому что за мячом выбежит ребёнок. Точно так же, когда вы видите свинью, то нужно тормозить, потому, что за ней гонится кубинец.

Мы всласть посмеялись, и он с удовольствием продолжил:

— Отсюда вопрос, товарищ: «Какой самый быстрый способ освободить Намибию?» Ответ: «Перегнать всех свиней через границу и Намибия будет захвачена кубинцами».

Мы спустились с плоскогорья, на котором находится Луанда, и сразу же очутились в угнетающей жаре. Мы ехали через плантации сахарного тростника и через город Кашиту, с потрёпанными виллами бледно-мелового цвета и жестяными крышами, над которыми возвышалась розово-белая церковь. Многие из зданий были испещрены пулевыми отметинами, а некоторые — полностью разрушены. Мы проехали через контрольный пункт ангольской народной милиции. Это были крестьяне в потрёпанных штанах с красными повязками на руке и в зелёных беретах, вооружённые автоматами АК-47. Среди них была беременная женщина. Создалось впечатление, что они не могли прочитать наши документы, но радостно приветствовали нас, когда мы представились как активисты АНК и раздали сигареты.

Стайка детей бежала рядом с нами, выкрикивая, «Вива Куба!» и лозунг МПЛА «A luta» (по-португальски — «борьба»)… на что товарищи с заднего сидения нашей машины с энтузиазмом отвечали: «continua!» (по-португальски — «продолжается»).

— Прекрасная страна, — заметил Синатла, — страна АК-47, беременных женщин и жизнерадостных детей.

Покосившийся дорожный знак указывал «Луанда — 50 километров, Кибаше — 146 километров». Синатла сказал мне, что это цель нашей поездки.

— Там находится лагерь «Тринадцать». Дорога впереди идёт через территорию, очень подходящую для партизанских действий, особенно в провинции Северная Кванза, в которую мы въезжаем.

Посадки касавы, которая является основной едой ангольцев и которая составляла часть окружающей растительности, уступили место плотным зарослям кустарника. Через некоторое время дорога извилисто пошла вниз. Я узнал от Синатлы, что он был на подготовке в Советском Союзе. Он указал на те особенности местности, которые, на его взгляд, прекрасно подходили для организации засад. Товарищи на заднем сидении машины уже давно дослали патроны в патронники автоматов и держали их наготове.

— Когда португальцы ездили по этой дороге, то они просто засыпали кусты градом пулемётного огня для того, чтобы напугать борцов за свободу, — сказал Синатла. — Но не беспокойтесь, в последнее время бандиты не создают никаких проблем.

Меня заинтриговало прошлое Синатлы. Он был новым человеком в Движении. Среди тех, кто покинул страну в последнее время, редко можно было найти пожилого человека. В ответ на мой вопрос о том, где его приняли в АНК, он ответил, что это произошло на острове Роббен.

— Товарищи там научили меня политике, — гордо сказал он. — Они изменили мой образ жизни в такой мере, какой осудивший меня судья не мог себе и представить.

— А за что ты попал туда? — спросил я.

— Вооружённое ограбление, — ответил он. — Я был приговорён к 25 годам в 1958 году. В 1976 году вышел из тюрьмы и начал работать с бывшими заключёнными с острова Роббен — Джо Гкаби и Джоном Нкадименгом.

Мы были в стране кофе, передвигаясь на низкой передаче по крутым, отвесно уходящим вверх и вниз поворотам дороги. Группы женщин в разноцветных китенгах [35] пропалывали поля мотыгами. Мужчины вырубали кусты, используя мачете, ставший национальным символом Анголы. Мы проехали через небольшие деревни Кузо и Пхири с их импровизированными контрольно-пропускными пунктами, хижинами, домами в пулевых пробоинах, ещё покрытыми лозунгами «Вива ФНЛА!», «Вива Холден Роберто!». После четырёх часов езды от Луанды по дороге, всё более покрытой выбоинами, мы прибыли в центр кофейных плантаций — Кибаше.

Кибаше был странным маленьким городком, сильно разрушенным войной. Полуразвалившиеся виллы и магазины выстроились вдоль дороги, которая проходила через город и шла дальше к границе с Заиром, находящейся в 350 километрах отсюда. Дома с облупившимися стенами, окрашенные в основном в жёлтый, белый и розовый цвета, прятались за густо разросшимися цветущими деревьями и кустами бугенвиля, скрывавшими шрамы войны. Мы проехали через ещё один контрольно-пропускной пункт, выстроенный из покрашенных белой краской бочек, обменялись приветствиями с милицией. Затем мы проехали мимо старого завода по переработке кофе со складом, заваленным доверху мешками с драгоценными зёрнами. Мы посигналили в знак приветствия, когда проезжали мимо гаража, в котором ангольские солдаты заправляли машину, закачивая бензин ручной помпой. Дети, игравшие около школы с разбитыми стеклами, радостно приветствовали нас.

Всё это заняло минуты две, город был позади нас, мы свернули с асфальтированной дороги на просёлочную, круто извивавшуюся с головокружительной высоты вниз к густому лесу.

Я привык к долгим английским сумеркам и был удивлён тем, как быстро село солнце. Было уже темно, когда мы прибыли в лагерь. На контрольно-пропускном пункте нас остановил боец МК, который посветил нам фонариком в лицо и поприветствовал нас на языке зулу. Был виден отблеск лагерных костров и свет в некоторых зданиях, которые, как я потом узнал, получали ток от маленького генератора. Мы остановились около бетонного здания с наблюдательной вышкой. Высокая фигура отдала нам честь и громко скомандовала: «Подразделение — сми-и-и-рно!».