Чтение онлайн

Это был мой друг из Восточной Германии, Сейисо. Он был начальником штаба лагеря. Он провёл меня в штаб и представил группе товарищей в форме, которые составляли командование лагеря. Начальник лагеря уехал в Луанду. Я сел и принял участие в приветственном ужине, который состоял из консервированной говядины, риса с густым подливом и овощами, примерно то же самое, что ели и наши руководители в Луанде. Всё это запивали крепким чаем. Приятным сюрпризом было получить на десерт бананы и папайю.

Сейисо объяснил, что земля в этом районе плодородная, касава и фрукты растут в изобилии.

— Кстати, — продолжал он, — если бы ты приехал сюда на прошлой неделе, то увидел бы как мы едим отбивные из питона.

Я спросил, как это было на вкус.

— Очень вкусно, — был общий ответ. — По вкусу это похоже на курицу и немного на рыбу, но мясо должно быть хорошо прожарено, иначе тебе будет плохо.

Затем Сейисо продолжил рассказывать мне о лагере.

— На деле это поместье, где выращивали кофе. Оно окружено плантациями. Это небольшое здание, должно быть, было домом управляющего. Здесь есть четыре небольших комнаты, где мы спим. Эту комнату мы используем и как кабинет, и как столовую. Позади здания есть небольшая кухня. Но мы получаем пищу из основной лагерной кухни. С тыльной стороны здания есть также небольшая комната с дизельным генератором. Мы используем его, чтобы каждый вечер на несколько часов получать свет. Есть и ещё пара полуразрушенных зданий, которые мы хотим отремонтировать, и казармы, которые, очевидно, раньше использовались под жильё рабочих. Там есть душ, которым ты сможешь воспользоваться завтра. Воду мы берём из родничка на холме. Поблизости есть небольшой ручей, где, в основном, мы стираем и купаемся.

Товарищи, составлявшие командование лагеря, были молоды и получили подготовку в Советском Союзе или в Восточной Германии. Начальник лагеря, который уехал в Луанду, был «mgwenya» (активист АНК из поколения 60-х годов) по имени Паркер. Сейисо в качестве начальника штаба был его заместителем. Был также комиссар, кадровик, начальник связи и медицинский инструктор, тоже «mgwenya» по имени Барни.

Мы поболтали с ним, и он сказал, что уже много лет мечтает изучить медицину и ещё надеется стать настоящим врачом, как Номава. Как и многие из «mgwenya», он жил в лагере АНК в Морогоро в Танзании. Годы изгнания были нелёгкими, и признаки усталости были заметны и на его лице, и в его голосе. Он принадлежал к тому поколению людей, которые покинули Южную Африку в начале 60-х годов и надеялись скоро вернуться. В течение многих лет они не видели своих родителей. Те из них, кто рано женился, оставили дома жён и маленьких детей. Многие из них неизбежно вступили в отношения с местными женщинами, и Барни рассказал мне о том, что и в Замбии, и в Танзании были довольно смешанные колонии наших людей.

Синатла и я жили в одной комнате, в которой были две железные кровати. Мы положили наши вещи на пол рядом со стопками книг. Сейисо предупредил меня, что генератор будет выключен через пять минут. Я тщательно сложил форму рядом на стуле, положил пистолет в пределах досягаемости и рядом ботинки. Была приятная прохлада, и я решил спать в тренировочном костюме. Мы сильно устали и немедленно заснули.

Я почувствовал какое-то движение в комнате, но лежал неподвижно, пытаясь определить источник звука. Раздавались какой-то хруст и царапающие звуки, от которых волосы на голове вставали дыбом.

— Синатла! Ты не спишь? — прошептал я.

— Да, — шепнул он. — Я думаю, что в комнате есть подпольный работник.

— Что-о? — спросил я.

И почувствовал облегчение, когда услышал его смех.

— Крыса, — ответил он, нащупывая рукой ботинок.

После того, как мы разделались с непрошеным гостем, я опять крепко заснул и проснулся от сигнала тревоги. Лающие звуки раздавались, казалось бы, издалека, и я был убеждён, что слышу их во сне. Мне снились Элеонора и Лондон. Не лаял ли это Рэгс, наша домашняя собака, пытаясь разбудить меня? Я почувствовал, как чья-то рука трясет меня, и услышал «тра-та-та» автоматной очереди поблизости. Я услышал хриплый голос, кричащий в отдалении, и затем ещё одну яростную автоматную очередь.

— Просыпайся! Просыпайся, — говорил мне Синатла. — На нас напали. Надо бежать в окопы.

Сейисо был уже на улице, громко командуя:

— Уходите в окопы. Все в окопы.

Синатла и я отчаянно разыскивали свои ботинки, которые мы пошвыряли в крысу. Я бросил безнадёжные попытки найти обувь и сжимая пистолет, последовал за ним в непроницаемую ночь. Скоро мы с остальными товарищами были в окопе, вглядываясь в темноту. Было два часа ночи. Кусты вокруг лагеря выглядели угрожающе и их с трудом можно было различить во мраке. Я нашёл на небе Южный Крест и понял, что мы смотрим на север.

Сейисо тихим голосом сообщил мне, что часовой на казарме увидел людей, пытающихся проникнуть в лагерь, и открыл по ним огонь. Остальные часовые поддержали его. Я подумал о бандитах из Заира, которые, должно быть, готовились к нападению, обругал себя за то, что не обул ботинки. Если нас разобьют, подумал я, и захватят в плен, то придётся идти босиком до самого Заира.

Мы сидели совершенно тихо в наших окопах. После внезапного пробуждения на нас опустилась тишина. Я почувствовал уверенность, что мы окажем достойное сопротивление. Противник, скорее всего, нападёт на рассвете.

Большинство товарищей были молодыми новобранцами. Подготовленных и вооружённых бойцов среди нас была лишь горстка. Казалось, что целая вечность прошла до того момента, когда начали пробиваться первые лучи солнца. По мере того, как темнота начала таять, я почувствовал напряжение, считая, что наступающий рассвет послужит сигналом для яростной атаки на наши позиции.

Проходили минуты и очень скоро над нами поднялся сверкающий рассвет. Побелённые здания нашего лагеря и сторожевая вышка выделялись вполне отчетливо. За ограждением по периметру лагеря стоял лес — унылый мазок серого цвета, превращающегося в сочный зелёный. За исключением пения птиц, начавших перекликаться, всё остальное было поразительно тихо. Я так настроился на предстоящую атаку, что никак не мог поверить, что противник так и не появился. Облегчение на лицах всех товарищей было очевидным.

Сейисо и группа вооружённых бойцов рискнула отправиться на разведку. Скоро прозвучал сигнал отбоя и всем было разрешено вернуться на свои обычные места.

Пока мы завтракали сладким чаем и сухим печеньем, из города прибыл грузовик, полный солдат ангольской армии вместе с группой крепких кубинцев в гражданской одежде. Кубинцы были сельскохозяйственными специалистами. Они услышали ночью звуки автоматного огня и прибыли узнать, что у нас случилось. Мы прошли с ними до ручья, но там было слишком много наших собственных следов, чтобы различить какие-то признаки нападения. Старший кубинец, который представился мне как Арнольдо и которого все звали «Хэфе» (что означало «Шеф»), пообещал дать нам взаймы нужное количество «Калашниковых» и гранат, пока мы не получим оружие, которое ожидали из Луанды.

Где-то ближе к середине дня Сейисо сообщил мне о том, что усиливается сомнение в том, было ли на самом деле нападение. Часовой, который открыл огонь, перед этим имел стычку с командиром. Он пытался избежать назначения в караул, ссылаясь на то, что был болен. Через десять минут после этого он открыл огонь. Он утверждал, что нападавшие пытались проникнуть в лагерь через северные ворота, где на ночь часовой не выставлялся. Он расстрелял все тридцать патронов.

— Мы решили начать расследование, — сказал Сейисо, — и хотим, чтобы ты подключился.

Имя подозреваемого было Джексон. Он был сильным, солидно выглядевшим человеком, который получил предварительную двухнедельную подготовку до прибытия основной группы новобранцев. В его внешности не было ничего, что указывало бы на какие-то низменные мотивы.

Он хладнокровно продемонстрировал, что случилось. Пост часового находился на балконе казармы. Это было длинное, продолговатое бетонное здание на северной стороне лагеря в пятидесяти метрах от того дома, где я спал.

— Я услышал шум вон там, — рассказал Джексон, указывая на ворота, которые вели к ручью и дальше к лесу. — Я увидел группу вооружённых людей, подкрадывающихся к воротам. Один занял позицию около ворот, а двое других вошли вовнутрь и начали двигаться к зданию штаба. В этот момент я открыл огонь.