Чтение онлайн

За мужество и отвагу, проявленные в боях под Вуковаром, получили звание Героя Советского Союза майор Дмитрий Дмитриевич Мартынов, старший лейтенант Егор Григорьевич Лариков, лейтенант Николай Гаврилович Мочалин, старшина 1-й статьи Георгий Матвеевич Агафонов, рядовой Бедир Беймодович Мурадов.

Бои за Вуковар длились еще не один месяц - так цеплялись гитлеровцы за этот клочок балканской земли. Лишь в апреле наши и югославские войска при поддержке флотилии, снова высадившей здесь крупный десант, покончили с опасным узлом сопротивления противника, что ускорило освобождение Хорватии.

Но я забежал вперед. Еще до декабрьских боев на вуковарском плацдарме мы получили приказ командующего фронтом переправить через Дунай в районах Гроцко и Дубровицы части 57-й армии и 4-го гвардейского механизированного корпуса. Теперь мы перебрасывали их с правого на левый берег реки.

Командующего в это время вызвали в Москву, и управление силами флотилии легло на меня. Я направил в сухопутные войска майоров Я. Д. Пасмурова и И. Я. Солуянова, чтобы они организовали погрузку и выгрузку войск и техники, обеспечили охрану переправ прежде всего от возможных налетов вражеской авиации. Капитан 3 ранга Н. И. Полосов, ставший флагманским минером, отвечал за очищение районов переправ от мин. Мины по-прежнему угрожали нам на каждом шагу. На них мы все-таки потеряли две баржи, к счастью, обе подорвались уже пустые, возвращаясь после выгрузки. Многое сделал для успеха переправы старший морской начальник Белграда капитан 1 ранга Ф. Ф. Павлов. (В 1942 году он был начальником штаба Ейской базы, моряки которой сражались с превосходящими силами противника, пока не поступил приказ об отходе. Живут и воюют наши ветераны!)

Замечу кстати, что управления старших морских начальников, развернутые в крупных речных портах, сыграли на Дунае важную роль. В своих оперативных зонах они организовывали траление фарватеров, налаживали нормальный режим судоходства, лоцманскую службу, вместе с тыловыми учреждениями флотилии решали вопросы снабжения, принимали и размещали по госпиталям и местным больницам раненых. Через эти управления штаб флотилии контролировал и поддерживал оперативный режим на всем протяжении освобожденного от врага речного бассейна.

С переправой войск в районах Гроцко и Дубровицы - десятков тысяч людей и разнообразной боевой техники - мы оправились в срок.

Оперативная группа штаба флотилии размещалась на штабном корабле. Замаскированный под прибрежную зелень, он стоял неподалеку от Белграда. Его радиостанции круглые сутки поддерживали связь с соединениями и частями, с сухопутными соседями.

На корабле - политотдел флотилии. Чаще всего в его отсеке никого не застанешь, кроме дежурного. Начальник политотделе Н. Г. Панченко и его сотрудники днюют и ночуют на кораблях и в подразделениях. На полторы тысячи километров растянулась зона наших действий. Экипажи кораблей и судов выполняют задания и в низовьях, и на Среднем Дунае. По всему побережью разбросаны посты службы наблюдения и связи, на них, как правило, всего два-три бойца, которые докладывают о каждом самолете, о каждой мине, сброшенной в реку, о каждой подозрительной лодке. К ним в первую очередь бегут жители окрестных селений, если обнаружат недобитых гитлеровцев грабителей и насильников. Матросам прибрежных постов приходится постоянно быть начеку и все время быть с людьми. Политотдел требует от политработников и всех нас, офицеров, знать этих старшин и матросов, держать их в курсе событий, добиваться, чтобы каждый из них до конца был верен долгу и ни на минуту не забывал, что он не просто воин, а представитель великой социалистической страны, что на него с надеждой смотрят освобожденные от фашистского ада люди и по нему учатся строить жизнь.

Член Военного совета А. А. Матушкин каждого заглянувшего к нам офицера, каждого штабника, отправляющегося на корабли, не отпускает без основательного разговора - о чем и как беседовать с людьми, велит вникать во все их нужды, строго взыскивать с тех, кто нарушает дисциплину, выставлять их на строгий суд товарищей.

– Не чурайтесь разговоров с местными жителями. Не грех и язык их хоть немного освоить.
– И обязательно добавит: - Помните: все мы - полпреды Советской державы. Высокая честь, высокий спрос!

Флотилия нацеливалась на Будапешт. Изучая непрерывно поступавшие данные разведки, мы искали наиболее эффективные способы содействия дальнейшему наступлению сухопутных войск.

В разгар этой работы мы простились с С. Г. Горшковым. Он получил новое назначение, стал командующим эскадрой Черноморского флота. Расставались тяжело - привыкли друг к другу, сработались. Просидели вдвоем до поздней ночи.

– Слушай, Аркадий, - спросил вдруг Сергей Георгиевич, - давно мы друг друга знаем, а я все не удосужился спросить: ты имеешь какое-нибудь отношение к Якову Михайловичу Свердлову?

Сколько раз мне задавали этот вопрос... Я всякий раз отвечал: "Нет, просто однофамилец".

Теперь раскрыл все как есть: мой отец и отец Якова Михайловича родные братья. Мы часто бывали у Михаила Наумовича, такого же бедняка-ремесленника, как наш отец. Несколько раз виделись с Яковом, тогда еще совсем молодым, но уже познавшим тюрьму и ссылку; серьезный, сосредоточенный, при виде нас, малышей, он теплел, охотно играл, возился с шумной детворой.

– Почему же ты никогда не рассказывал об этом?

– Зачем? Все мы, Свердловы, гордимся родством с прославленным революционером и крупнейшим деятелем Советского государства. Но мой отец раз и навсегда заказал нам, своим детям (а нас у него было одиннадцать): "Свято храните в сердце память о Якове Михайловиче, отдайте всю жизнь делу, за которое он боролся, но нигде и никогда не ссылайтесь на родственные отношения с ним: уважение людей заслуживайте не именем великого родича, а своим собственным трудом".

– Мудрый у вас отец!

По привычке вице-адмирал что-то чертит на листке бумаги. Когда уже обо всем переговорили, подает листок мне. Беглая схема. Тянется извилистая ленточка Дуная. Вот Вуковар, перегородивший для нас реку. А это что? Ниже Вуковара, возле Новисада, пролегла на северо-восток жирная линия. Начинаясь от Дуная, она снова соединяется с ним возле городка Бая, от которого рукой подать до Будапешта. Догадываюсь, на что намекает эта линия: на Тису и каналы.

– Подумай, - сказал Сергей Георгиевич. Удивительно, как часто у нас совпадают мысли. Ведь я даже разведчиков послал по этому маршруту.

– Спасибо, - говорю.
– Мы обязательно используем вашу задумку.

Вице-адмирал обнимает меня и подталкивает к двери.

– Хватит. Ступай отдохни. Гляди, уже светает.

"Выручайте, моряки!"

Из штаба фронта сообщили: наши войска на территории Венгрии вышли к Дунаю на участке Бездан - Ватина и форсируют реку, чтобы наступать дальше на запад.

А мы так и не можем ничем помочь им. Вуковарский плацдарм противника перекрыл нам дорогу. На протяжении 83-х километров правый берег Дуная занимают гитлеровцы. У них здесь артиллерия всех калибров, много танков и самоходок. И ночь не выручит: такое расстояние, тем более при бурном паводковом течении, даже бронекатера не одолеют за темное время суток. К тому же у противника имеются прожекторы, осветительные снаряды и ракеты, чтобы ночь превратить в день.

Вот почему листок, оставленный Сергеем Георгиевичем Горшковым, все время у меня перед глазами. Кажется, чего проще: вводи корабли в реку Тису, далее в каналы с забавными именами Краля Петра и Краля Александра. Увы, эти "крали" проявили дьявольский характер. Узкие, мелководные, они вдобавок перекрыты множеством мостов, подчас настолько низких, что под ними и полуглиссеру не пройти.

Нового командующего пока нет, и ответственность за дела флотилии возлагается на меня. Приказываю командиру 1-й бригады бронекатеров П. И. Державину заняться разведкой трассы, а приданными тральщиками произвести контрольное траление Тисы от устья до соединения ее с каналами. Флагманский штурман флотилии М. М. Дементьев облетел каналы на самолете и нанес на карту мосты и другие препятствия. Флагманский штурман бригады кораблей П. Г. Лясковский вместе с гидрографами произвел промер глубин, узкостей, просветов под сохранившимися мостами (многие мосты взорваны врагом, и обломки их еще более засорили русло).