Чтение онлайн

– Так, - пробормотала она, лихорадочно размышляя, с чего начинать. Пусть она и работала раньше с такими экземплярами, но все они были ограничены и не могли ей навредить. Этот же стоял прямо перед ней, и почему-то это пугало.

– Вам не нужно бояться, - криво усмехнулся Зиргрин, внимательно наблюдая за каждым движением мышц лица и тела приглашенного психиатра. – Я вполне могу контролировать свое безумие.

– Каким же образом?

– Перенаправляя его на преступников.

– Преступников… - умной женщине не потребовалось много времени, чтобы проанализировать оговорку. Да и профессиональное чутье указывало на то, что стоявший перед ней молодой человек отнял уже не одну жизнь.

– Вы – Палач?

– Я поражен, - сказал Зиргрин, взглянув на отца. – Вот так быстро меня вычислила всего по паре слов. Начинаю верить, что это поможет.

– О боже… Теперь я понимаю, почему вы были так требовательны к конфиденциальности. Когда это началось? После аварии? Вряд ли травмы были очень серьезны, иначе невозможно быть в такой хорошей форме спустя всего месяц. Голова пострадала? Есть снимки томограммы?

– Пойдемте в кабинет отца, - предложил Зиргрин, оценив, что доктор не испугалась и не отступила, даже когда поняла, кто он такой. – Там хорошая звукоизоляция и меры защиты, препятствующие работе электроники. Как вы понимаете, никаких записей быть не должно.

– Да, конечно.

Когда они вошли внутрь, Зиргрин запер дверь, оставшись с психиатром наедине. Заметив, как она побледнела, он жестко усмехнулся.

– Я же сказал, вам нечего бояться. Собственно, вы здесь именно потому, что я хочу это все прекратить. Но для начала у меня к вам просьба. Можете считать это прихотью безумного психа.

– Что вы хотите? – немного расслабилась Ирина Олеговна.

– Клятву на крови о неразглашении прямо или косвенно никакой информации о нашей семье и обо мне в частности.

Зиргрин до этого проверил на Диме, работает ли в этом мире такая клятва. Как оказалось, если принести клятву ему, или если он сам принесет такую клятву – все работает. Словно он был частью другого мира, неся на себе его законы. По крайней мере, Дима, который в шутку поклялся не называть Зиргрина ящерицей, попытавшись нарушить клятву ощутил, что вот-вот умрет. Это так перепугало далеко не самого слабохарактерного парня, что архан уверился в действенности такого способа себя обезопасить. Ведь чем бы ни сдерживал отец эту женщину, она все еще могла рано или поздно выйти из-под контроля. А вот с клятвой его тайны будут надежно сохранены.

– Это обязательно? – спросила Ирина Олеговна. И по холодному взгляду собеседника уже прочитала ответ.

– На столешнице есть нож для вскрытия писем. Его вполне хватит.

Женщина решила не спорить с пациентом и выполнила все в точности, как он просил. Конечно, порез на руке был неприятным, но терпимым.

Неожиданно Ирина Олеговна осознала, что пациент незаметно для нее переместился, и теперь держит ее руку, капая какой-то странной жидкостью на рану.

– Не дергайтесь, это просто лекарство.

Она постаралась держать себя в руках. В глазах безумца лекарством могла выглядеть даже серная кислота. Но, к ее удивлению, порез прямо на глазах стал затягиваться. И вот это уже было совершенно ненаучно.

– Как?

– Если вы готовы, давайте приступим, - проговорил Зиргрин. – И в первую очередь вам придется принять и осознать, что я собой представляю на самом деле.

Архан закатал рукав водолазки, продемонстрировав странную татуировку. Также на руке оказался тонкий, но широкий браслет, одного из узоров которого парень коснулся пальцем. А следом Ирина Олеговна ощутила, что психиатр нужен ей.

Несколько часов Зиргрин объяснял, что с ним произошло и почему он стал убивать.

– Быть может, вам налить чего-то? У отца в баре есть напитки на любой вкус.

– Не стоит. Если выпью, то завтра точно буду считать, что это была галлюцинация.

– Я пойму, если вы откажетесь после услышанного. Честно говоря, мне не очень верится в то, что это… можно вылечить.

– Нет, - поднялась с кресла взволнованная женщина. Она взглянула на ладонь, где от пореза не осталось никаких следов. – Другой мир, магия, все это совершенно ненаучно. Но если принять эти факторы за аксиому, и отстраниться от них, то я вижу обычного пациента. Пусть вы попали в другой мир с сознанием взрослого, но в тело ребенка. И фактически были ребенком. И после этого получали одну психическую травму за другой. Похищение, рабство, физические издевательства, потом обучение на убийцу…

– Тогда все было не так плохо. Я точно помню, что умел радоваться и сопереживать. Это потом, в «зверинце», меня окончательно сломали.

– Думаю, что даже не там. Нет, вас сломило, когда вы потеряли свою личность. Боже, как это можно пережить? Отрезать язык, превратить живого человека в инструмент.

– Не человека. Но в остальном вы правы, к этому было нелегко привыкнуть.

Зиргрин стащил перчатку с когтистой руки, показав татуировки.

– Это по всему телу?

– Да. Потому и одеваюсь вот так.

– Слишком много информации, - покачала головой Ирина Олеговна. – Давайте поступим следующим образом. Я несколько дней подумаю над вашей историей. Мне просто необходимо разобраться, какие факторы, нетипичные для нашей цивилизации, повлияли на вас, а какие нет. Только после этого я смогу выработать для вас подходящую терапию.

– Вы хотите продолжить?

– Разумеется. Конечно, я не напишу об этом диссертацию, но подобный опыт может быть просто бесценным! В истории еще не было случаев успешного излечения серийных убийц. Клиника Бухановского занимается детскими психопатологиями, купируя их еще до начала развития. С переменным успехом, на мой взгляд, но и у них нет случаев успешной терапии уже сложившегося маньяка.

– Не очень приятное название. Я, конечно, ко многому могу отнестись спокойно, но если вы хотите доверия между нами, не называйте меня маньяком. В конце концов, я никого не насилую.

– Это не показатель того, что в ваших поступках нет сексуального подтекста, впрочем, сейчас рано говорить что-то определенное. Есть такой термин, гомицидомания. Это непреодолимое влечение к насилию и убийству. Имейте ввиду, что это не диагноз, а симптом, который к вам вполне подходит.

– Вы ведете к тому, что я все равно – маньяк?

– Да. И поскольку вы являетесь социопатом, я уверена, что этот термин вас вовсе не обижает. Из того, что я вижу, вы предпочитаете слышать горькую правду, а не сладкую ложь. И получая полный объем информации, способны спокойно ее анализировать и делать выводы. С одной стороны, это хорошо, так как, желая остановиться, вы будете осознавать разумность моих рекомендаций и четко их исполнять. С другой стороны, ваше умение анализировать себя отстраненно и беспристрастно вытекает именно из потери эмоций. Так что я буду говорить с вами открыто, не опасаясь ранить чувства, которых нет. Это будет удобно нам обоим.